Если бы происходящее снимал фотограф в режиме скоростной съемки, он бы поймал то радужное сияние, которое появилось на мгновение между серебристой химерой и летящей на нее девушкой. Присмотревшись, он бы увидел, что это не дефект изображения, а световой след от маленького дельфина на груди Дженни.
Роджер Брэдли часто и неровно дышал. На лбу его выступила испарина. Он не мог унять дрожи в руках и комкал одеяло.
– Не… не уйдешь… – сбивчиво пробормотал он, – я тебя достану…
Сильнейшая судорога скрутила его, он всплеснул руками, словно стремясь задушить незримое нечто в объятиях. Гипотетическому фотографу этот жест напомнил бы движение, с которым Дженни бросилась на химеру. А нелюдимый венгерский верфаркаст Дьюла тотчас бы определил, что Роджер Брэдли, Ловец из рода наездников Грифона, вошел в «охотничий транс»[42].
Она была холоднее льда, ее перья острее бритв резали ладони. Дженни прильнула к горбатой спине. Под льдистыми перьями вспухали могучие мышцы. Лютый холод вытягивал из нее даже не тепло – ей казалось, что она обнимает оживший айсберг, и где уж ей, такой маленькой в сравнении с ним, набраться жара, чтобы его растопить.
– Мам… мочки, – простонала девушка. Онемевшие пальцы, липкие от крови, скользили. – Львеныш…
Оглушенный монстр вставал на лапы, пытался стряхнуть назойливую ношу, чтобы расправить крылья. Зов хозяина становился сильнее, он гремел в голове химеры, заглушая хор защитников Магуса. Преграда, мешавшая чудовищу воссоединиться с повелителем, становилась все тоньше. Единственной помехой была надоедливая девчонка, вцепившаяся в крылья.
Чудовище развернулось. Царапая лапой спину, оно старалось сбросить Дженни. Пользуясь моментом, львенок вцепился химере в глаза. Тварь взвыла, замотала уродливой башкой, присела от неожиданности. Дженни почувствовала землю под ногами, и это придало ей силы.
– Калеба отдай! – завопила она, что есть сил заламывая крылья химеры – и они, огромные и мощные, с хрустом поддались.
Точно поверх ее рук легли другие – мужские, и силы Дженни удвоились. Плоть химеры внезапно побледнела, сквозь нее проступила земля, на которой скорчилась фигура мальчика, опутанная коконом серебристых нитей. Перед глазами девушки заплясала радуга, она тянула полупрозрачную тушу монстра назад, к себе. Тонкие напряженные нити лопались одна за другой. Взгляду ее распахнулось нутро чудовища – клубок льдистого пламени, выбрасывающий яростные протуберанцы. А внутри, в самой сердцевине холодного огня мерцала изящная бабочка, фигурный вензель, таящий в себе суть химеры, ее… Имя. Девушка попыталась схватить, постичь эту бабочку, развернуть в понятные ей символы, но безуспешно.
«Это моя работа, – сказал кто-то сильный, стоящий за ее спиной. – Я ее не доделал, Далфин. Надо вот так…»
И химера взвыла пожарной сиреной, когда взгляд Дженни острой иглой вонзился ей в сердце и развернул его, как конфетный фантик.
Глава пятнадцатая
– Не могу больше… – Людвиг Ланге сполз на пол, обхватив большими ладонями голову. – Все…
– Держись, Ланге, – просипел Морриган. Лицо его посерело, полные щеки обвисли. – Она справится.
В воздухе шапито звенела не слышная никому, кроме людей Договора, мелодия, и она вот-вот грозила оборваться. Члены Совета бессильно обмякли в креслах, подпитывая «кольцо», а позади, в зрительном зале, раздавались стоны – противостояние с Фреймусом изматывало Магус.
– Слишком много всего, – сквозь зубы заметил Марко. – Ты навесил второй «светлый сон» на «кольцо» снаружи?
– Да, пришлось. Иначе здесь уже собралась бы половина горожан и съемочная группа Би-Би-Си, – еле ворочая языком, ответил директор. – Объясняй им потом, откуда снег в августе и крылатая тварь размером с теленка.
– Не удержим, – вздохнул Дьюла. – Щелкунчик очень силен.
– Удержим, – Марко встал на ноги. Его шатало, он хватал ртом воздух, точно рыба в сетях. – Полу…
Мощная дрожь смяла пространство. Шапито качнуло, крепежные тросы зазвенели – словно кто-то громадный схватил шатер снаружи и потряс, как погремушку. Прожектора под куполом вспыхнули ослепительной вспышкой, разлетелись тысячами осколков. Темнота упала на людей Договора, как топор палача – внезапно и быстро. Только стоны десятков голосов заполнили внутренности шатра – «кольцо» Магуса рухнуло.
Химера выла, изгибаясь, как червяк на рыболовном крючке, а Дженни впилась в нее мертвой хваткой, с беспощадностью хирурга взрезая внутренние слои ее существа, пока, наконец…
– Нашла! – с радостной злостью воскликнула девушка.
Новая сила наполнила ее руки, и она легко, как пластилин, смяла в ладонях колючую чужеродную плоть химеры. А потом играючи подняла ее над головой и, прогнувшись, швырнула назад – прочь от Калеба и вон из цирка!
Чудовище, будто рыдая, мешком рухнуло где-то позади Дженни. А перед ней, на мокрой земле, лежала съежившаяся фигура.
Калеб.
Он был бледен, истощен и бос. Одежда изорвана в клочья, и сквозь дыры проглядывало посиневшее от холода тело. Тяжело дыша, девушка склонилась над ним. Боль на время отступила, в крови бурлил адреналин, она забыла про распоротую ногу и израненные руки и нежно, как сестра, провела по застывшей щеке мальчика, оставляя багровый след.
– Калеб… – Дженни опустилась в мокрый снег. Кто бы мог подумать, что этот толстяк вдруг станет для нее так важен.
Она не понимала, да и не задумывалась. Просто погладила его по грязным волосам. Быть может, ей стало хорошо от того, что освобождением Калеба она хоть как-то искупила то зло, которое так неосторожно выпустила. А может быть, она просто радовалась, что жив один из близких ей людей. «Даже Калеб, – вдруг осознала Дженни. – Ведь мы связаны узами крепче кровных. И тот, кто рожден в Магусе, в нем и останется – навсегда».
Она поглядела вверх. Августовское солнце висело над головой, колдовской снег исчез окончательно, открыв зеленую, сверкающую от влаги траву. Земля дышала, освобождаясь от морока химеры. Вода звенела и струилась повсюду, и Дженни зачерпнула из ручья, омывая израненные руки. В прозрачном потоке расплылось алое облачко, и девушку кольнуло острое чувство опасности. Что-то изменилось, пока она сражалась, что-то стало не так. Она прислушалась и с ужасом поняла – мелодия! Неуловимая манящая песня, сопровождавшая ее, дававшая ей опору, песня, которую вели в шатре люди Магуса, – исчезла.
Девушка вскочила, но тут же едва не упала. Нога уже совсем не слушалась. По безмолвному приказу искорка вспыхнула в глазах (Дженни слишком устала, чтобы удивляться таким мелочам). Вокруг Магуса наливался торжествующей фиолетовой тьмой знак Ковена. И Дженни поняла, что в неразрывной цепочке, свитой химерой из крови Калеба, пылает алый отпечаток ее ноги. Она, сама того не замечая, во время драки с химерой завершила знак Ковена!
– Как же так… – Руки у нее опустились.
Звереныш подбежал. Сел у ног, вылизывая раненый бок.
«Я так и не дала ему имени, – безразлично подумала Дженни. – Как же его назвать? Боже, о каких пустяках я думаю».
Львенок встревоженно зашипел. Дженни подняла голову. Туман «кольца» рассеялся. В десяти метрах от нее стояла неподвижная фигура. Человек в сером, цвета мышиной шкурки костюме. Тонкое пальто на плечах. К ногам его жалась полупрозрачная туша химеры. Сердце Дженни рухнуло в пропасть и разлетелось вдребезги о черные скалы. Она поняла, кто это. А значит, все… абсолютно все было бесполезно. Все жертвы, все усилия – все бессмысленно, потому что Магус проиграл. А она даже убежать не сможет, потому что нога ниже колена превратилась в бесчувственный обрубок. Все пропало…
«Твое имя изначально звучит как Гвенвифер, что значит «сияющая тень», твой проводник – дельфин, твой друг – мадагаскарский лев, – порывом морского ветра долетели до нее слова. – Дженнифер Далфин из рода Далфин, в твоих жилах течет славная кровь».
Она облизала пересохшие губы и сказала:
– Добро пожаловать в Магус, мистер Фреймус.
Человек явно не ожидал такого приветствия. Он в замешательстве пригладил прямые волосы.
– Ты меня приглашаешь?
Обычный голос. Бесцветные глаза. Худощав, но не тощ. Средний рост. Сжатые тонкие губы. Ни черных как смоль волос и бровей, ни демонического взгляда, ни крючковатого носа, ни даже благообразной бороды. Тонкие каштановые волосы. Если бы Дженни встретила главу Западного ковена Англии на улице, то просто не запомнила бы его.
– Как это мило с твоей стороны.
Стоящий перед ней человек никак не походил на злобного демона, натравившего на ее родной цирк чудовище. Скорее уж он напоминал менеджера среднего звена или рядового бухгалтера. Если, конечно, забыть о том, что к ногам его жалась ужасная тварь, созданная вопреки законам природы.
