Через два месяца — значит, уже после того, как его родители перебрались в Брайтон… Неудивительно, что он ничего не знал. Бедная Анджела! Как же тяжело ей пришлось! А его не было рядом…
— А Ларри?
— Ларри никогда их не видел. Они предпочитают делать вид, что нас обоих нет на свете. Это… знаешь, это очень тяжело.
— Представляю, — пробормотал Бен, хотя, по совести сказать, не представлял, как такое возможно.
— Мои родители никогда не любили Дейла. Вечно твердили, что от него одни неприятности. А вот ты им нравился. И, когда я сказала, что беременна, мама начала кричать, что напрасно разрешала мне водиться с Дейлом, надо было мне встречаться с тобой, вот ты — тихий, приличный мальчик и никогда не довел бы девушку до беды… — Она горько рассмеялась. — Смешно, правда?
— Прости меня, Энджи.
Она с напускным безразличием пожала плечами — но Бен видел, как нелегко дался ей этот жест.
— Я не могу заставить твоих родителей передумать, но обещаю, что мои папа и мама полюбят Ларри. У него будут два заботливых дедушки и две любящие бабушки. Даю слово.
— Спасибо. — Ее невеселая улыбка тронула его до глубины души. — Это очень много для меня значит. И для Ларри, конечно, тоже.
На мгновение Бен ощутил счастье, равного которому никогда не испытывал. В этот миг он готов был пообещать больше, намного больше — лишь бы Анджела снова ему улыбнулась.
Но это невозможно.
Он не вправе давать обещания, которые не сможет выполнить.
Снег шел всю ночь; однако по радио сообщили, что циклон уходит и что к завтрашнему дню дороги снова станут проезжими.
Окончания снегопада Анджела ждала с нетерпением. Она смертельно устала от постоянного напряжения, и все, чего ей сейчас хотелось, — это вернуться к нормальной жизни. А для этого нужно избавиться от Бена.
Хорошо, пусть не навсегда. На какое-то время. Дать себе передышку.
Например, еще на девять лет.
Анджела не могла отрицать: им хорошо втроем. Вместе с Беном вдвое веселее лепить снеговиков, играть в снежки, смотреть любимые фильмы. Однако все хорошо в меру.
После того ночного разговора, когда оба они согласились, что целоваться им не следовало, одной заботой у Анджелы стало меньше. И все же жизнь в одном доме с Беном рождала странное и тягостное ощущение — словно они притворяются одной семьей.
Но семьей им никогда не стать. Бен ее больше не любит. Он здесь только ради Ларри.
Так почему же в сердце ее не утихает глухая борьба?
Борьба с собственным влечением к Бену. С влечением, порожденным уже не девичьими фантазиями, не первым пробуждением сексуальности, как девять лет назад. За эти годы Анджела стала мудрее, и теперь в Бене ее привлекала не только мужская стать, но и — в первую очередь — щедрость души, открытость, готовность дарить сыну свою любовь. Привлекала и как мать, и как женщину. Особенно как женщину.
Однако она прежде всего мать, и забывать об этом не стоит.
Первая ее обязанность — защищать семью. Да, их с Беном до сих пор влечет друг к другу, но влечение изменчиво и капризно, и тот, кто полагается на него, многим рискует. Она же сейчас не вправе рисковать. Нельзя забывать, что в воскресенье Бен улетает домой — и одному Богу ведомо, когда вернется.
Ларри и Бен, сидя за столом, мастерили из разноцветной бумаги рождественские украшения для гостиной. Сегодня на Бене был тренировочный костюм, который Ларри раскопал в шкафу. Костюм Дейла. Но Бен не возражал, вообще не сказал ни слова — и в который раз Анджела оценила его деликатность.
Бен от усердия приоткрыл рот и высунул кончик языка. Точь-в-точь как Ларри, когда сосредоточен на каком-нибудь нелегком деле.
Всякий раз, когда Анджела замечала сходство между отцом и сыном, сердце ее начинало гулко колотиться в груди. Вот и сейчас дыхание ее участилось. Слава Богу, Эбби и Филип ничего не заметили!
Неужели теперь ей придется всю жизнь страшиться правды? Каждый день с ужасом ждать, что какая-нибудь случайность откроет истину? И что тогда? Она потеряет семью? Дом? Все, что у нее есть? Нет, Анджела не хотела, не могла жить в вечном страхе! Они с Беном обязательно что-нибудь придумают.
А сколько еще проблем впереди! Вот, например: сможет ли Ларри ездить к отцу в гости? Разве что по выходным: но наибольшая нагрузка в ее бизнесе приходится именно на выходные — в эти дни отмечаются свадьбы, юбилеи и всевозможные семейные торжества…
— Ты ее уже спрашивал? — послышался громкий шепот Ларри.
Анджела притворилась, что не расслышала.
— Нет еще, — тихо ответил Бен.
— А ты спроси!
Анджела решила не вмешиваться: имеют же отец и сын право на мужские разговоры и собственные тайны!
— Отличный фонарик у вас получается, — заметила она, подойдя к столу.
— Мам, — нерешительно начал Ларри, — Бен хочет тебя кое о чем спросить.
Анджела с трудом подавила улыбку.
— И о чем же ты хочешь меня спросить, Бен?
Они одновременно потянулись за конфетой: пальцы их соприкоснулись, и Анджела поспешно отдернула руку.
— Я хотел бы завтра, если погода наладится, взять Ларри с собой в торговый центр, — объяснил Бен. — Не возражаешь?
— Хочу купить подарки тебе и бабушке с дедушкой, — добавил Ларри. — Обещаю, я буду хорошо себя вести и держаться рядом с Беном.
— Я прослежу, чтобы с ним ничего не случилось, — добавил Бен.
Анджела не знала, что ответить. В торговом центре бывает весь город. Что, если Бен случайно проговорится? Что, если кто-нибудь, заметив сходство между ним и Ларри, догадается обо всем? От этой мысли у Анджелы подогнулись ноги, и она почти рухнула на стул.
— Может быть, но…
— Ну, мама, пожалуйста! — взмолился Ларри. — Мы совсем ненадолго! И я куплю тебе подарок к Рождеству!
— Ларри, это вовсе не обязательно.
— Но я хочу тебе что-нибудь подарить! — настаивал мальчуган. — Ведь ты у меня самая лучшая на свете мама!
— Лестью ты от меня ничего не добьешься, — строго заметила Анджела.
— Но ты ведь правда самая-самая лучшая!
Бен молчал и не сводил с нее глаз. От этого пристального взгляда Анджеле стало неловко; ее кольнуло чувство вины. Она к нему несправедлива: всю эту неделю он старался, как мог. А в воскресенье он улетает — значит, остается всего два дня… При этой мысли что-то больно сжало ее сердце.
Бену с Ларри нужно побыть вдвоем.
А ей — отдохнуть от Бена. Быть может, если он хотя бы ненадолго исчезнет с глаз, ей легче будет помнить, что их любовь навсегда осталась в прошлом. Что он здесь — только ради Ларри.
— Хорошо, — ответила она наконец. — Разрешаю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
