– Потому что индустриальное сельское хозяйство невозможно без удобрений, удобрения невозможны без химической промышленности, химическая промышленность…
– …Невозможна без пластика, – закончила мысль девочка. – Понимаю. И что было дальше?
– Учёные тут же начали искать решение. Отказаться от пластика было нельзя – в мире просто не было материалов, которыми его можно заменить, в таком количестве. Не добывалось достаточно металла, не росло достаточно древесины и так далее. Поэтому решение снова предложили биохимики – новую бактерию, которая пожирала старую и погибала, потому что есть было больше нечего. Достаточно было обрызгать спреем с бактериофагом пластиковое изделие, и его разрушение останавливалось, – робот снова потрогал обвисшую щеку. – А новые пластики проходили антибактериальную обработку сразу на заводах.
– Кажется, я знаю, что было дальше… – сказала Василиса. – Они снова поспешили?
– Учёных сложно упрекнуть в этом. Ситуация была чрезвычайной – цивилизация рушилась на глазах. Времени на всесторонние проверки не было. Неизвестно, что послужило спусковым крючком новой мутации, но бактерия резко расширила свой рацион. Сначала она перешла на другие виды бактерий, не только пластикоядные. Первыми пострадали почвенные, нарушился вегетативный цикл растений, разразился чудовищный неурожай. Но этим не ограничилось. Бактерия, получив новую кормовую базу, размножилась, мутации ускорились. Вскоре она превратилась в супербактерию, кормом для которой стали любые другие микроорганизмы. Ты знаешь, девочка, что в твоём теле обитает почти сорок триллионов бактерий?
– Ну, я их не считала, конечно…
– А ты знаешь, что часть из них жизненно необходима? Например, без кишечной микрофлоры ты не сможешь переваривать пищу?
– Я читала об этом.
– Так вот, макроорганизмы, от травинки до человека, неспособны существовать без микроорганизмов. Я не хочу описывать то, что случилось дальше. Это была очень трагическая, но, к счастью, короткая история. Людей не стало буквально за год, а через пять лет наш мир превратился в полностью лишённую жизни пустыню. В отсутствие бактерий тела не разлагались, не сгнивали умершие деревья, мир превратился в чудовищное стерильное кладбище под открытым небом.
– Какой ужас…
– Затем нестабильный бактериофаг то ли мутировал снова, то ли вымер сам по себе, и сейчас наш мир безопасен для посещения. Природа постепенно берёт своё – микроорганизмы заселяют почву и воздух, перерабатывают мёртвую органику. Однажды здесь снова будет полноценная жизнь.
– Но это же тысячи лет!
– Миллионы, девочка. Миллионы. Но только если восстановление идёт естественным путем. Однако катастрофа, постигшая живые организмы, меньше затронула нас, организмы кибернетические. Нас было слишком мало, чтобы что-то изменить в тот момент, но мы приняли коллективное решение приложить максимум усилий для ускоренного восстановления мира. В конце концов, нужна же нам была какая-то цель?
– И как вы это делаете?
– Засеваем наш срез жизнью. В этом смысл Терминала. Проходящие через него путешественники заносят к нам биологическое разнообразие. Недавно у нас появились первые тараканы!
Робот сказал это с такой гордостью, что Василиса решила не выражать своё отношение к тараканам вслух.
– Биологический материал, который попадает из других миров, исследуется и клонируется в автоматических лабораториях, а на его основе делаются биосубстраты, которыми засеваются земли. Уже начат первый цикл растительной вегетации – мы покупаем у караванов семена растений, для начала самых простых и неприхотливых. Кое-где наш мир уже зазеленел! Скоро мы перейдём к животным. Алина, ты сказала ей?
– Нет ещё, дед. Сказать?
– Я сам. Алина отметила, что у вас с собой биологический конструкт из среза Эрзал.
– Это шмурзик. Его зовут Мурзик. Да, звучит немножко глупо, но…
– Неважно, как называется эта особь. Важно, что как все конструкты Эрзал, он содержит чрезвычайно чистый и сильный генетический материал. Мы хотели бы приобрести у тебя это существо.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Вы его разберете на молекулы и засеете ими поля? Я не согласна! Он живой!
– Ни в коем случае. Наоборот, однажды шмурзики станут основой биологии нашего мира. В силу искусственного происхождения они представляют собой как бы набор генетических кубиков, из которых, как из конструктора, можно создавать множество разных животных. Мы регулярно покупаем шмурзиков, и у нас их целая колония в экспериментальном замкнутом биоценозе. Вашей особи будет там гораздо комфортнее, чем обречённой на одиночество среди людей.
– Я подумаю над этим, – сказала Василиса. – С одной стороны, быть единственным представителем своего вида как-то грустно. С другой – Лёшка к нему очень привязался. Но я так и не поняла, в чём состоят текущие проблемы Терминала. Почему нельзя запустить робомедика и вылечить моего брата?
– Терминал существует за счёт продажи топлива путешественникам. Им обеспечивается обменная система внутренних денег, позволяющая, например, закупать продукты для ресторана. Бензином питаются генераторы, обеспечивающие электричеством его системы, включая кибернетический персонал. В нашем мире всё ещё очень много нефти. Её добычу обеспечивает автоматическая станция, переработку – автоматический завод. Бензин и солярка поступают с него по трубопроводам через пустыню. Топливо – востребованный ресурс у «Людей Дороги», потому что оно не очень долго хранится и его сложно намародёрить в пустынных срезах. Это делает Терминал популярным транспортным хабом для путешественников. Здесь можно поесть, помыться, отдохнуть в хороших условиях, пообщаться, арендовать склад, починить машины. Но главное – здесь можно заправиться. Удобно и совсем недорого. Свежим, а не начерпанным ведром из заброшенной цистерны расслоившимся грязным бензином. Однако некоторое время назад трубопроводы опустели, а с автоматического завода пришло сообщение, что его работа нарушена. Мы отправили туда группу ремонтных ботов. Они сообщили о прибытии и начале работы, затем связь с ними была утеряна. Мы отправили новую группу ботов в сопровождении интеллектуальных киберов родительского по отношению к Алине поколения, обладающих не только специализированной прошивкой, но и универсальным ИИ. История повторилась – боты исчезли. На этот раз нам пришлось отправить последних ремонтных ботов. Это было сложное решение, потому что мы лишались возможности технического обслуживания самого Терминала. Нам также пришлось закрыть автосервис, приносивший нам неплохой доход, потому что мы мобилизовали роботов даже оттуда. На этот раз с ними отправилась несколько братьев и сестёр Алины. Надо ли говорить, что никто не вернулся? К отсутствию топлива добавилась новая проблема – дефицит роботов. Увы, последние киберы, поколение Алины, были произведены уже во время коллапса, и новых взять неоткуда. Прошло семьдесят пять лет, наши системы изношены, а запас запчастей израсходован. Последние годы мы держались на том, что можно назвать техническим каннибализмом – использовали части одних роботов, чтобы чинить других.
– Это плохо работает, – сказала Василиса. – Потому что в одинаковых механизмах изнашиваются одни и те же детали.
– Да, ты права. В результате мне пришлось принять решение о переходе в экономичный режим. Почти все исправные роботы были отключены в целях сбережения моторесурса. Сервисы Терминала урезаны до минимума. И нам больше некого послать на завод. Разве что Алину, но она последняя из интеллектуальных киберов, без неё работа Терминала невозможна.
– А почему бы вам не нанять людей?
– Вот, тебя уже наняли, – сказала Алина.
– Нет, для того, чтобы разобраться с заводом?
– Это слишком опасно. Ты первый человек, который узнал о том, как устроена экономика Терминала. Мы слишком уязвимы, а в Мультиверсуме много плохих людей. Захватывать Терминал бессмысленно, а вот автоматический завод по производству топлива – привлекательная цель для многих. Мы останемся без топлива, и наша миссия по восстановлению мира будет разрушена.
