За содержимое таинственных ящиков из комендантского грузовика, охрана «Прекрасной Маргариты», так называлась старая ржавая калоша, разрешила забрать из трюмов и с палубы кучу полезных вещей. Это были деревянные щиты и балки, стальные трубы, пара автогенераторов, лебедки, краска и много чего еще.
Прорабская группа в составе Сокола, Акима и Тарасюка, запрягла в работу всех до кого могла дотянуться и приблудные строители весьма пригодились. Сначало конечно было израсходовано с обоих сторон несколько центнеров военно-строительных матюгов, но рявканье Барона, подтвержденное переговорами Тарасюка с Бригадиром, запустила маховик строительно-монтажных работ. Было решено поставить пять одноорудийных точек Британского образца, дерева хватало а трубы как раз вполне походили на двенадцатидюймовые стволы. Открытым оставался вопрос об имитации ведения огня и тут диверсанты Мазовецкого предложили весьма интересный вариант, у них остался десяток зарядов и они брались установить их на отмели, и по сигналу взорвать по радио. Но вопрос о том, как все таки имитировать стрельбу с батареи оставался открытым, и тут воспрянувший Сокол заявил, что в старом форте стоит дюжина 42 фунтовых морских орудий, с севшего на мель и разбитого штормом лет 150 назад Британского фрегата. Аким пришел в дикий восторг и стал требовать у Команданте Ху транспорт и грузчиков, но это была не последняя для него радость на сегодня… Уловив выжыдающий взгляд командира, Тарасюк сказал что у него есть ще яке який дрVб'язок, який зможе придатися.
И на вопрос заинтересовавшегося Барона добавил: — «Так пушки або бомбомети якV те».
Тем временем, Аким уже разгрузил трехтонные дуры длинной четыре метра и углубился вместе с Соколом и Мазовецким в расчеты, сколько надо засыпать в орудия пороха, что бы и бабахнуло нормально, но не рвануло. И тут подкатил Тарасюк на DAF, картинно откинул борт и снял со штабеля ящиков брезент. Когда Аким прочитал маркировку на ящиках, выражение его лица, было сродни умильной мордочки щенка, которому вместо постылого пориджа, положили ломоть ветчины посыпанный педигрином.
— Это же 160 мм минометы, — замирающим голосом простонал Аким.
— Сколько штук и как с боезапасом?
— Пять стволов. Шестьдесят лотков с минами и 200 дополнительных зарядов — Гордо доложил Тарасюк, а потом смущенно добавил:
— ТVльки от колеса заховали гади.
— Ничего. — Радостно сказал Аким, до позиций дотянем, а там колеса ни к чему.
Воспользовавшись перекуром, Барон отвел Мазовецкого в сторону и спросил простовато-нейтральным тоном:
— Что и тут Кригсмарин Рейха отметились? Да ты не дергайся каплейт. Нам сам Гречко лекцию читал и про приказ Гитлера о консервации бригады субмарин, и о подъеме девяти рыбок Денница у Рюггена 1956 году, и о том что Маринеско сам того не ведая спас тысячи жизней, пустив на дно секретные экипажи, которые должны были подождав 10 лет вывести на коммуникации десятки лучших U-boat Рейха — Мазовецкий, помедлив минут кивнул головой и оглянувшись, сказал:
— Тут недалеко от берега лежит законсервированная лодка серии XXI. Причем лежит на ровном киле, хотя и с дифферентом на корму. Внутри все тип топ, пять аппаратов на товсь, в баллонах есть сжатый воздух и даже аккумуляторные батареи не пустые, судя по всему за ней регулярно присматривали…
— Но теперь присматривать некому, — закончил за него Барон.
К утру дня «М» все было готово и когда на горизонте показалась эскадра вторжения, как высокопарно назвал отряд из пяти вымпелов Сокол, все даже испытали определенное облегчение. Главными сегодня были — Аким и лейтенант Силаев, по кличке Змей ибо именно от данных их дальномеров и расчетов зависел ход боевых действий.
— Та-а-а-ак, — протянул Змей, — два эсминца серии Чарльз Ф. Адамс, у них всего по две 127 мм пушки и следовательно контрбатарейную борьбу затевать не должны. Транспорта… два ржавое каботажное дерьмо и один что то вроде Либерти или Виктори, что тоже является ржавым дерьмом. Ну пора — С этими словами он утопил плунжер взрывной машинки, и у берега строено бабахнуло три небольших фонтанчик воды. Через несколько минут, левее траверза вспороли воду один за другим, пять воздушных пузырей и лейтенант щелкнул секундомером и уставился на циферблат, Аким же буквально врос в дальномер. Минуты тянулись одна за другой и вдруг один из эсминцев, резко изменил курс и чуть позднее второй тоже начал противоторпедный маневр.
— Вот засранцы, — выругался Змей. — Служба наблюдения поставлена отменно.
Но тут из под ватерлинии самого большого транспорта вырос фонтан воды, подсвеченный пламенем, а чуть позднее еще один. Но это был еще не конец концерта… Метрах в двухстах от берега, забурлило море и свету явилась облепленная водорослями субмарина Кригсмарин. Далее события стали развиваться подобно снежному кому. Торпедированный транспорт стал тонуть и вроде даже разваливаться, один из двух оставшихся на плаву ветеранов африканского каботажа стал в дрейф и спустил шлюпки, а второй в меру сил старой машины, стал разворачиваться явно для того, что бы сделать ноги (или что там у пароходов). Ну а эсминцы дали ход в сторону берега и открыли огонь по субмарине. Аким орал сразу по двум полевым телефонам и когда перед фальшивыми орудиями береговой артиллерии взорвались небольшие заряды взрывчатки, имитирующие огонь, в дело вступили минометы. По курсу эсминцев встали водяные султаны, а орудия бахнули уже совсем как настоящие, в этом им помогли морские пушки ждавшие этого момента 150 лет. Миномет их естественно опять продублировали, причем две мины нашли свои цели, эсминцы огрызнулись четырьмя снарядами… И тут над последней U-boat Третьего рейха, поднялся столб огня и дыма. Эсминцы стали расходиться в разные стороны, уходя на разворот. К Барону подошел Капитан-лейтенант Мазовецкий, уже заменивший водолазный костюм на сухопутное сафари.
— Ну вот и все, — сказал он — задание выполнено и твое и мою. Высадка десанта сорвана, подлодка уничтожена, наши потери ноль. И что обидно, эти халявные медузы с эсминцев, получат за лодку награды.
Через полгода после этих событий, немножко поддатый дяденька из ЦК на банкете, задолбал Сокола своими похвалами. Каждые десять минут он подкатывал к лейтенанту, хлопал его по плечу и кричал на весь зал, что только парень из рабочей семьи, может выдать такую гениальную идею, проявив при этом поистине пролетарскую смекалку. А сын профессора математики и преподавательницы из Гнессинки, честно хлопал глазами.
А еще два года спустя, субботним вечером моряк и армеец шли с наградного банкета, и с увлечением спорили о том, откуда родилась идея фальшивых береговых батарей. То что делали на Ла Манше и немцы и Наполеон, возражений не вызывало. Но дальнейшие исторические изыски подвергались мощнейшим обструкциям и дискутирующим сторонам стало ясно, что для большего вхождения в тему, требуется продолжение банкета. Но тут из за угла появилась компания интелей, распевающая кухонный вариант песни «Куба любовь моя», типа — «Куба отдай наш хлеб, Куба возьми свой сахар, Куба Никиты уж нету давно, Куба пошла ты на…». Пришлось набить морды и в самый разгар утоления справедливого гнева, появилась доблестная Московская милиция. На вопрос, почему это товарищи офицеры обижают пятерых штатских, Барон объяснил обиженным голосом Дона Сэры, что мол эти хулиганы выкрикивали на всю улицу омерзительную фразу — «Менты — козлы», а так как у меня самого брат милиционер, а у товарища кап три жена работает в милиции (услышав это Мазовецкий закашлялся и зажал рот рукой), мы не смогли сдержаться и немного их наказали. У патруля эти действия вызвали полное одобрение и забрав с собой помятых очкариков, альгвазилы удалились. А друзья взяли тачку и поехали продолжать диспут в Ресторан-поплавок «Прибой», известный обалденными куриными котлетами, фаршированными грибами.
