четырнадцатый фургон к торговцу с молодым негром в помощниках. Аргументом было то, что там ехало двое.
Но потом передумали.
— Не надо ее туда, — тихо сказал старый Патрик на ухо хозяину, Августу. — Вон, как у торговца глазки заблестели…
На слова старого негра тот отреагировал сразу, и предложил, чтобы она ехала в фургоне Пауля и Марты Крюгер, врачей. Где также два человека.
Решение было принято после согласия врачей, на фоне явного неудовольствия торговца, который попытался даже возражать. О том, чтобы возвращать девушку хозяевам, не было и мысли, все посчитали это событие актом провидения, судьбы, волей неба. Народ сразу перешел от торжественной части к деловой и вернулся к своим занятиям, а доктора повели свою новую попутчицу к своему фургону.
* * *
Последующие дни не принесли никаких неожиданностей. Третий день караван медленно двигался по степи. Они двигались вдоль реки Платт. На календаре — 12 мая, четверг, и идти вдоль реки по словам проводника еще шесть дней. В обе стороны от реки простиралась дикие прерии. Высокая желто-зеленая трава, с пятнами еще более высокой и яркой зеленой, тянулась до самого горизонта. Короткие майские дожди проходили быстро и не задерживали караван на одном месте.
Когда путники привыкли к трудностям пути, ритму жизни в передвижении, мужчины стали интересоваться охотой. Сначала этим занимались только ирландцы вместе с Айвеном и Джеро, больше никто не просился с ними. Теперь не только солидные отцы семейств из Германии, к охотничьей партии стали присоединяться молодые люди обоих полов. Взрослые не отказывали им, понимая, что молодому поколению нужны развлечения и упражнения в стрельбе.
К концу первой декады мая сформировались группы охотничьих партий с устойчивыми составами. К примеру, державшийся особняком Рольф Арсвельд, торговец, всегда присоединялся к группе, в которой были взрослые девицы Штерн. Вертелся ближе к ним и умильно строил глазки. Девицы принимали его внимание как должное, но никак не реагировали в ответ.
В субботу утром, четырнадцатого мая, через час после начала движения каравана на добычу мяса к обеду отправилась новая партия из двух опытных ирландцев и неопытных новичков. Шли к группе кустарника и деревьев вдали, по ходу движения. Охотиться собрались Дуглас Маккинли с сыном и дочерью, и семья Циммерманн в полном составе. В охрану к ним прикрепили младшего японца. Главной добычей в дикой степи стала индейка.
Из гладкоствольного оружия, удобного для охоты на такую дичь, в первую очередь хорошо показали себя гладкоствольные пистолеты с ударным капсюльным механизмом. Они делали один выстрел, и их накопилось немало у Генриха, оружейного мастера, который шел в четвертом фургоне. Перед отъездом прибавились те, что были отобраны у бандитов, а недавно прибавились еще два. В большинстве они были доведены до нормального состояния мастером, только два пришлось разобрать на запасные части.
Патроны с дробью на мелкую дичь на всех готовил Генрих. Как потом оказалось, слишком мелкая дробь не может поразить крупных особей, вес которых в ряде случаев превысил двенадцать фунтов. Поэтому использовали дробь нулевого размера или картечь.
— С вашего позволения, юные мисс и джентльмены, послушайте правила, которые нужно соблюдать. Особенно для вас повторяю который раз, Айне-тян! Запрещается бежать в траву в охотничьем азарте, потеряв остатки вашего неокрепшего разума. Почему запрещено в траву, что скажете?
— Там могут быть индейцы! — буркнул Карл Циммерманн, парень одиннадцати лет. Решил дать такой ответ на, как казалось ему, идиотский вопрос.
— Там могут быть змеи! — серьезно сказала Айне.
— Вот! Верно сказала, Айне-тян! И повторю для некоторых, что змеи здесь, в густой траве прерий, самая серьезная угроза вашим жизням.
— Все держимся в группе, перед началом стрельбы растягиваемся в линию! Пистолет и ружье, как только достали, держим стволом вверх. Можно опереть на предплечье, но подальше от уха…
Последнее японец напоминал так, на всякий случай. В обращении с оружием как взрослые, так и молодежь, дошли до полного автоматизма. На охоту было запрещено отправляться с голыми ногами, да и вообще, платья женщины носили только на стоянках, да и то в основном в воскресенье. По мере удаления в просторы Фронтира и в воскресенье платья одевались все реже и реже. Дикие земли с опасностями, тяжелым трудом каждый день, показали полное безразличие природы к полу, имущественному положению, да и к расовой принадлежности тоже. Все это осталось далеко — в Джефферсон-Сити.
Как всегда, к охотникам присоединился Лис, рыжий пес Айвена. Вот уж истинный охотник! Никакие силы, запоры и веревки не могли его удержать от этого мероприятия, только приказ хозяина. Но пес был умен, вел себя пристойно, поэтому ему никогда не отказывали и брали с собой. Вот и сейчас он старался находиться около Джеро. Рядом с предводителем охотничьей партии, так сказать. Сидел, подняв умную морду к начальству, и помахивая хвостом в нетерпении.
В этих местах, в высокотравной части прерий, ходить за индейкой далеко не надо. За прошедшие три недели путешествия в этом быстро убедились все. Сегодня, как только стали на стоянку, после короткого вступления Джеро команда быстрым шагом направилась к небольшой группе деревьев, находившейся в четверти мили от реки.
— Дальше ступаем за мной след в след, дистанция девять футов. Не шуметь! Не разговаривать! Перед рощей растягиваемся в цепь, как только я покажу руками.
Понять знак — дело нехитрое. Перед рощей Джеро поднял обе руки и показал ими вправо и влево, все быстро растянулись в цепь и взяли оружие на изготовку. Айне Маккинли, Катарина и Карл Циммерманн, как дети десяти и одиннадцати лет, получили пистолеты. Пистолетом пользовалась также Анна, жена Дугласа Маккинли. Отцы двух семейств и Амалия Циммерманн несли короткоствольные ружья.
Охотники за начало мая успели познакомиться с повадками этих птиц. Например, то, что индейки обычно весь день проводят на земле, взлетая на деревья только в случае крайней опасности или на ночлег. А такой опасностью для них были койоты, или луговые волки.
Как они взлетали слева и справа при движении каравана, видели все. При взлете индейки производили много шума своими огромными крыльями. Люди успели понять, что индейки обладают острым зрением и отличным слухом.
Как сказал отец Салливан: «чем больше глаз и ушей находятся на страже, тем они в меньшей безопасности. Поэтому сбиваются в стаи. В удачных случаях — и до нескольких десятков птиц».
— Расходимся еще! — неслышно шепнул Джеро, и попросил передать приказ по цепи, когда до деревьев осталось не более ста футов.
Перед рощей трава была ниже, и когда охотники приблизились к ней, некоторые могли наблюдать, как стая
