нет. И я это понимаю. Понимаю. Перемены - буквально злейший враг Альбы. Люди в этом городе, будь их воля, до сих пор носили бы на мне черную одежду вдовы и рыдали бы у святилища Салливана.»
«И все же ты вернулась.»
«Это мой дом.»
Я повернулась, чтобы посмотреть на него. «И ты, надо сказать, тоже.»
Почему?
Его глаза поднялись и встретились с моими, и он переместил пакет со льдом на свою щеку.
«Я вернулся домой, потому что папа оставил мне голосовое сообщение, что Ксандер не дал ему разрешение на отказ от реанимации, и ему нужна моя помощь. Потом он выстрелил в меня, выгнал из дома и забыл, кто я такой - и все это в течение сорока восьми часов, так что я не уверен, в каком из этих случаев он был в здравом уме.»
«Кэм», - прошептала я.
Тяжесть того, с чем он столкнулся, впилась мне в живот, как якорь. Одна только мысль о том, что я могу потерять отца и поссориться из-за этого с Чарити, вызывала тошноту.
«Но ты решила вернуться... Почему? Чтобы остепениться и что дальше делать? Выйдешь замуж за человека, который в глазах Альбы никогда не сравнится со святым Салли? Чтобы подвергнуться насмешкам, когда ты не будешь скорбеть по нему и не будешь делать то, что они ожидают? Следовать их сценарию?»
«Я вернулась домой по той же причине, что и ты. Семья. А люди меняются. Городу просто придется приспособиться.»
«Не обманывай себя, Уиллоу. Этот город существует для мертвых, а не для живых. Когда молодые поколения уезжают, они возвращаются только на похороны - своей семьи или, в конце концов, свои собственные. Альба это огромный мавзолей, буквально финансируемый туристами, которые приезжают сюда, чтобы увидеть мертвые вещи, которые мы не хотим отпускать. Мы все - лишь часть экспоната. Если ты ждешь перемен или одобрения, не жди. Выживание здесь зависит от нашей способности не меняться, сохраняя прошлое. Перемены и прогресс - вот две вещи, которые убьют этот город.»
Его слова пронзили что-то глубокое - правду, от которой я не была готова отказаться.
«Это очень узкий взгляд на наш город. Но он наш, как ты и сказал. Если ты способен измениться, то и они тоже.»
«В этом-то и дело.»
Он оттолкнулся от стойки и сделал несколько шагов в сторону, прежде чем повернуться.
«Неважно, кто я сейчас. Они не позволят мне быть кем-то другим, кроме парня, который нанес слишком много ударов, нарушил слишком много правил и убил Салливана. Они не могут позволить мне измениться, так же как и тебе. Это вопрос самосохранения. И ты это знаешь, иначе не жила бы так далеко в горах, где все вы спрятаны и защищены от посторонних глаз и осуждающих взглядов.»
«То есть ты хочешь сказать, что я обречена на жизнь в одиночестве? На то, чтобы стать эксцентричной старухой-отшельницей? Потому что я собираюсь снова полюбить, Кэм. Я буду любить, выйду замуж и заведу детей. Все это.»
Мои глаза сузились, а по щекам разлился жар.
«Нет, я говорю, что ты была бы счастливее в другом месте, по крайней мере до тех пор, пока не убедилась бы, что твой мужчина достаточно силен, чтобы выдержать вес тени Салливана.»
Я насмешливо хмыкнула, спрыгнула со стола и повернулась к двери, пока не сказала то, о чем мы оба пожалели бы.
Его рука сомкнулась на моей руке, удивительно мягко, но достаточно сильно, чтобы я остановилась на месте. Я могла бы стряхнуть ее, настолько легким было прикосновение, но вместо этого я наслаждалась контактом.
«Я знаю, что ты достаточно сильная, Пика. Но этот город не будет нежен к тому, кого ты сочтешь достойным отдать свое сердце, если только он не примет решение за тебя. И я не вижу, чтобы ты пошла на это. Однажды ты позволила городу диктовать тебе условия, и я знаю, что ты любила его, а он любил тебя, но можешь ли ты честно сказать, что снова позволишь Альбе решать за тебя? Неужели ты так сильно любишь свои удобные границы?»
Моя поза смягчилась, и он отпустил мою руку. Он был прав, и это только еще больше разозлило меня. Любить Салли было легко, потому что мы подходили друг другу. Все вокруг нас поддерживали и поощряли нас.
Он положил единорога на кухонную стойку.
«Спасибо, что заботишься обо мне. Давненько никто не делал этого. Я собираюсь спуститься вниз, надеюсь, оплатить счет и отправиться домой.»
Его широкая спина заслонила мне обзор, когда он проходил мимо меня.
Как могло случиться, что за последние десять лет о нем никто не позаботился?
«Тебе стоит прийти в Историческое общество», - пробурчала я.
Он приостановился, но не повернулся.
«Если ты хочешь помочь своему отцу, тебе придется пойти против Александра. Тебе понадобится поддержка, и напоминание о том, что ты сын семьи-основателей, будет очень кстати. Не обязательно любить игру, чтобы играть в нее.»
«Я буду иметь это в виду.»
Он вышел, и меньше чем через минуту Чарити ворвалась на кухню.
«Кэмден точно не в духе», - заметила она, взяв стакан из шкафа и яблочный сок из холодильника.
«Хочешь?»
Я покачала головой.
«Кэмден всегда не в духе. Упрямая задница.»
В моем голосе определенно не было привычного раздражения при обсуждении среднего Дэниелса.
Ее плечи затряслись от смеха, когда она наливала себе напиток.
«Как вы двое не сошлись?», - спросила я.
«Вы совершенно одинаковые. Я всегда думала, что вы будете встречаться, когда мы учились в школе. Оба бунтари до мозга костей.»
Не говоря уже о том, что Чарити была безгранично красива, в то время как я была симпатичной, может быть, в лучшем случае посредственно красивой.
Она посмотрела на меня как на идиотку и убрала сок.
«Серьезно?»
Она отпила сок, но посмотрела на меня поверх стакана.
«Что? На него не
