Кроме того, лучше поговорить обо всем утром, когда Мартин полностью придет в себя. Она не собиралась заставлять его жениться. Он взрослый мужчина, который имеет собственное мнение, а у нее есть свои аргументы. Если он все же настолько глуп, что предпочитает одинокую жизнь, она не будет просить у него любви. Оставаться старой девой даже лучше.
Встав с постели, Элли без посторонней помощи постаралась одеться как можно аккуратнее. Затем подошла к нему и задержалась на минуту, чтобы убрать от лица каштановые локоны и поцеловать его в лоб.
— Доброй ночи, моя любовь, — прошептала Элли. Она выскользнула за дверь, а Мартин даже не пошевелился.
Глава 10
«Дорогой кузен!
Вы хотите сказать, что я позволяю своему сердцу довести меня до беды. Охотно в этом признаюсь. Но в отличие от вас, сэр, я уверена, что ни одно сердце не приведет человека к чему-либо плохому.
Ваш эмоциональный друг
Шарлотта».Элли провела ночь в эротических снах, а вскоре после восхода солнца ее разбудил какой-то шум. Она поспешила в соседнюю комнату, где ее тетя ковыляла на костылях, которыми начала пользоваться накануне. Она пыталась успокоить мальчиков и Мег, сбившихся в кучу на ее кровати. Каждый из них отстаивал свое право первым рассказать ей страшные новости.
— Слава Богу, ты уже встала, — сказала тетя Элис, увидев Элли. — Приехал твой отец. И по-видимому, хочет увезти нас всех отсюда сразу же, как мы соберем вещи. Так мне передали дети.
— Сразу же? — с упавшим сердцем воскликнула она. К ней бросился Тим.
— Да, вот такой ужас. Дядя Джозеф велел разбудить тебя и маму, потому что мы сейчас же уезжаем! Мы даже не должны раскрывать наши подарки и вообще ничего! И мы не попробуем жареного гуся, сливового пирога, и йоркширского пудинга и…
— А что на это сказал лорд Торнклиф?
Дети переглянулись.
— Не знаем, — сказал Перси. — Он еще не спускался вниз.
— Образумь отца, — попросила тетя. — Забрать нас отсюда в самое Рождество? Не представляю, о чем он думает…
Элли одевалась, пока из другой комнаты доносились громкие жалобы ее тети. Затем она спустилась вниз, где увидела отца, который допрашивал несколько растерянного мистера Хаггетта. Мартина нигде не было видно, хотя как он мог спать в такой суете, было выше ее понимания.
— Мне неинтересно, какой роскошный обед вы приготовили, сэр, — гудел ее отец. Его бочкообразная грудь тряслась от гнева. — Моя дочь и все остальные не останутся ни одной лишней минуты под этой крышей. Где ваши лакеи с сундуками…
— Папа! — вскричала Элли. Она была рада видеть его и в то же время приходила в ужас оттого, что он намеревался сделать.
— Элли, девочка моя! — Он бросился к ней, схватил и обнял ее, как будто не видел целые годы, а не неделю. — Прости, что не мог приехать раньше. Я не получил твое письмо и узнал обо всем лишь два дня назад. А на дорогах все еще гололед. Поэтому я так долго добирался сюда.
— Все хорошо, — заверила она. — Даже прекрасно. Лорд Торнклиф был очень добр.
— Торнклиф — настоящий дьявол, — прошипел он, бросив на мистера Хаггетта злобный взгляд, и отвел дочь в сторону. — Я знаю, ты не слышала о его репутации, но люди думают, будто он убил своего брата, чтобы получить наследство. Почему местные власти не арестовали его, остается только догадываться, но, безусловно, не следует двум респектабельным леди марать свою репутацию, оставаясь под его кровом без сопровождающих.
— Глупости! Он ни в чем не виноват, — вступилась Элли за Мартина. Ее раздражало, что отец слепо верит сплетням. — Мы очень благодарны его милости, что он приютил нас. Иначе мы бы оказались в ужасном положении. И я знаю об этих слухах, но все это ложь. Лорд Торнклиф благородный человек. Если вы этому не верите, спросите тетю Элис.
Отец хмыкнул.
— Твоя тетя ранена, и едва ли ее умственные способности в порядке, чтобы она могла иметь собственное мнение. Иначе, я не сомневаюсь, она бы не позволила Черному Барону обмануть вас всех.
— Не называйте его так! — Элли возмутилась, а глаза отца угрожающе сузились. — Он не обманывал нас. Ничего дурного не произошло.
— Все равно. Мы уедем, как только эти проклятые лакеи уложат сундуки.
— Но, папа, было бы невежливо уехать, даже не поблагодарив его милость!
— Я бы с радостью сказал ему пару слов, если бы он был здесь, но его нет. — Бэнкрофт повернулся к мистеру Хаггетту. — Так заявил его слуга.
— Что? — Пока отец отошел к двери посмотреть на приближавшуюся карету, Элли подошла к мистеру Хаггетту. — Где лорд Торнклиф? — спросила она, стараясь говорить спокойно.
— Он спустился вниз еще до рассвета, мисс, и спросил, не встали ли вы. Когда я сказал, что нет, он сообщил, что уезжает и вернется спустя несколько часов. — Мистер Хаггетт наклонился к ней с многозначительным видом: — Он велел специально сообщить это вам, в случае если вы встанете рано.
— А он не сказал, куда едет?
— Извините, мисс, не сказал. Однако сарай заперт. Шахта сегодня тоже закрыта, поэтому я не думаю, что он поехал туда.
— Найдите его, пожалуйста! — Стараясь не впасть в панику, Элли снова приблизилась к отцу.
— Папа, мы должны по крайней мере подождать его возращения.
— Нет. Ни за что. Я не желаю ждать, пока этот мерзавец развлекается. Если он хочет поговорить с нами, то без труда найдет нас в гостинице в Хенсли.
— В Хенсли? — Элли немного успокоилась: это было недалеко.
— Я останавливался там, чтобы заказать комнаты еще до приезда сюда. Я хочу до нашего отъезда посоветоваться с врачом по поводу Элис. Но поскольку сейчас Рождество, то я подумал, что мы там останемся на ночь и вернемся в Шеффилд на следующий день.
— Отличная идея. — Элли поспешила одобрить его планы, тщательно скрывая свою радость.
Бэнкрофт окликнул лакея, спускавшегося по лестнице:
— Эй, ты там, сундуки уложены?
— Думаю, что да, сэр.
— Элли, помоги своей тете. — Бэнкрофт окинул презрительным взглядом скудно обставленный холл. — Мне не терпится уехать из этого мрачного места.
— Оно не мрачное! — возразила Элли. — По-моему, даже… поэтичное.
Бэнкрофт покачал головой, как это делал всегда, когда слышал ее «фантазии».
— Поэтичное или непоэтичное, чем раньше мы отсюда уедем, тем лучше.
После того как отец сам поднялся наверх, чтобы поторопить сборы, его уже было невозможно удержать. Элли утешала себя тем, что, если они уедут до возвращения Мартина, он поедет следом за ними. Хотя бы для того, чтобы попрощаться.
«Если только он не воспользуется случаем, чтобы избавиться от меня, не поднимая шума».
