Ренье ухмыльнулся.
— Насчет дырок в ушах — вы ведь пошутили, дядя?
— Ничуть, — объявил Адобекк. — Это мой любимый эпизод в разделе «Обычаи при первых потомках короля Гиона». Советую, кстати, почитать.
* * *
Пара дней у Ренье ушла на то, чтобы выяснить, где находится дом Тандернака и чем занимается господин Тандернак, когда живет в столице.
Оказалось — покровительствует малоимущим, как правило, из числа разорившихся жителей предместий. Предоставляет им кров в собственном доме, на первом этаже, помогает найти работу. И, что особенно важно, не дает денег в долг, не заставляет идти в кабалу.
Кого угодно эти сведения расположили бы в пользу Тандернака, только не Ренье. Он не верил в благотворительность. Особенно в систематическую. «Больно уж физиономия у него подлая, — объяснял сам себе Ренье, прохаживаясь возле дома, на который ему указали. — С такой физиономией просто невозможно быть хорошим человеком. Как говорится, природа».
Тандернак обитал сразу за первой стеной, возле ворот. С крыши его дома, наверное, хорошо видны предместья. А также пресловутые разорившиеся жители предместий, объекты неустанных Тандернаковых забот.
Ренье принял единственно возможное для себя решение: завел разговоры со стражниками.
У внешних ворот их дежурило двое. Служба была необременительной: приглядывать за входящими и выходящими из города. Неназойливо так приглядывать, просто для сведения. Особенно если кого-нибудь убедительно попросили отыскать.
Ренье сказал, появляясь перед ними в невзрачном сером плаще:
— Привет!
Они уставились на него хмуро.
Ренье распахнул плащ, показывая шитое серебром темное одеяние придворного:
— Я поздоровался с вами, друзья мои.
Один из стражников не без иронии отвесил затейливый поклон — должно быть, по мнению солдата, то была остроумная пародия на придворный этикет. Другой ухмыльнулся.
Ренье тотчас уселся рядом с ними на каменную тумбу.
— Меня сослали, — сообщил он. — Ее величество мною недовольна. Велела пару дней прослужить с солдатами возле ворот. Набраться ума-разума.
— Вот уж чего у нас полным-полно, так это ума-разума, — хохотнул стражник. — Пить будешь?
— Конечно!
— А принес?
— Разумеется!
— Вот это дело, — обрадовался второй стражник, присоединяясь к товарищу. — Ладно, берем тебя к себе. Будешь нам подчиняться. Как тебя зовут?
— Ренье, — сказал Ренье.
— Ничего имя, — одобрил первый стражник. — Бывает хуже.
— Например, Хессицион, — согласился Ренье.
— Что это за имя такое? — нахмурился второй стражник. Он был, как заметил Ренье, более подозрительным и все пытался найти подвох в словах молодого бездельника.
— Ну, просто такое имя, — сказал Ренье. — Вспомнилось.
— А вот еще имя — Атенаконкоргардия, — припомнил первый стражник. — Так мою дочку зовут.
— Она отравит тебя, когда вырастет, — предрек Ренье, разливая вино по кружкам.
— В честь прабабушки нарекли, — вздохнул стражник. — Да нет, ей нравится. Дети любят скороговорки и головоломки. От «Атенаконкоргардии» много уменьшительных. Мне нравится — «Кора».
— Ну тогда конечно, — сказал Ренье.
— Зебеновульфус, — вдруг высказался второй стражник. И пояснил: — Имя.
— Отменно дурацкое! — восхитился Ренье.
— Угу, — сказал стражник. Вид у него сделался отрешенный.
— Это ты в том борделе слышал? — уточнил его приятель, за что удостоился уничтожающего взгляда.
— Что за бордель? — заинтересовался Ренье.
— Есть тут... — неопределенно проговорил стражник и махнул рукой. — Для любителей. Нас пускают бесплатно.
— Я не хожу, — быстро вставил женатый стражник, отец Атенаконкоргардии.
— А я бывал пару раз, — сказал второй. — Это даже не бордель — просто харчевня. Прислуживают девицы, и есть несколько мальчиков. Хочешь — просто поужинай, хочешь — останься на ночь. Они и живут там. Забавно посмотреть, какие у них комнатки... — Он возвел глаза кверху, что-то припоминая, а когда опустил взор, то обнаружил у себя в кружке новую порцию выпивки.
«Харчевня! — думал Ренье. — Постоялые дворы. Очень доходное дело. А прислугу он находит в предместьях. Помогает с работой. Вот как удачно можно устроить свою жизнь... и даже получить дворянство».
Он встал с тумбы, сделал приветственный жест своим собутыльникам.
— Пожалуй, моя смена окончена... Оставляю вам моего доброго друга — он урожая позапрошлого года, вполне выдержанный и надежный.
Те переглянулись, фыркнули.
— Учти, — сказал второй стражник в спину Ренье, — туда так просто не попадешь. Только по нашей рекомендации. Скажешь — Лагэн посоветовал заглянуть.
— Да ладно, — не оборачиваясь, отозвался Ренье, — мы с Тандернаком давние приятели... Он меня и без Лапша впустит.
Он засмеялся и зашагал быстрее.
* * *
Остаток вечера и почти всю ночь Ренье бродил по улицам. Столица была не слишком большим городом — за ночь молодой человек прошел ее несколько раз насквозь, петляя по переулкам, точно швейная игла по лабиринтам сложного узора. Первые проблески рассвета застали его возле стены дворцового квартала. Это была самая старая стена, и Ренье вдруг подумал: «В самом деле, не посмотреть ли, как устроены здесь ворота? Если дядя не придумал всю эту историю с пробитыми ушами, то здесь найдутся поперечные балки для привязывания молодых нахалов...»
Он подошел к запертым воротам и принялся водить по ним ладонями, но ни балок, ни даже их следов не обнаружил. У него вырвался смешок. Разумеется! Чего ожидать от Адобекка! Этот человек способен сочинить подробную легенду о целой эпохе, если ощутит потребность таким способом подчеркнуть свое настроение. А настроение у Адобекка было самым подходящим для издевательств над всеми, кто моложе двадцати пяти.
Ренье двинулся дальше, рассеянно ведя по стене ладонью. Скоро дворец откроют, дядя Адобекк, вероятно, сразу уйдет на королевские конюшни — у него там вечно какие-то тайные свидания с королевой, — и тогда можно будет спокойно вернуться домой. Избежать ворчания и расспросов и лечь спать.
Неожиданно рука его наткнулась на выступ. Ренье остановился, ощупал выступ пальцами: ржавая петля. Когда-то здесь тоже были ворота; теперь они заколочены и заросли плющом. Ренье развел зеленые плети в стороны и увидел почерневшие створки, сомкнутые и скрепленные толстыми металлическими полосами. И как раз на уровне головы Ренье на одной из створок была сделана толстая поперечная балка. Там даже сохранились кольца, к которым крепились, должно быть, цепи или веревки.
Ренье прислонился спиной к воротам, поднял руки, коснулся запястьями колец. Представил себе, как выставлен здесь грозным опекуном на всеобщее поношение, как подмигивает хорошеньким горожаночкам, прибежавшим поглазеть на мужество юного дворянина. Как собираются компании таких же, как он, удальцов, любителей разгромить лавку скупого торговца печеньем или выпотрошить подушку у ревнивого мужа. Кое-кто из его друзей уже щеголяет серьгой, другие выглядят смущенными: как бы их не заподозрили в трусости, как бы не приписали им избыточную благонамеренность! Вот был бы ужас!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
