о том же. Попробую связаться с этими галереями.
— Смеетесь. Они же в Конго! И как видно из названий, галерей, они частные, а не государственные. Если бы какая-нибудь из них называлась, к примеру, «Нашионал Галери оф Конго» или «Нашионал Браззавиль Галери». А так «Арт-Премьер» какой-то. Ее и в списках культурных заведений города может не оказаться.
— В этом вы правы, — затосковал Бочкин, — Я хотел у вас совета испросить.
Катерина лишь плечами пожала.
— Тут я вам не помощник. Я, конечно, постараюсь порасспросить у знакомых Бурхасона. Но, мне кажется, это вялая затея. Что-то я не помню, чтобы он трепался на всех углах, в какую галерею собирается отправить ту или иную картину.
— Катя. У меня к вам еще один вопрос. Как раз о знакомых вашего покойного шефа. Вы никого подозрительного у него в доме не встречали?
— Боже мой! — она улыбнулась той милой улыбкой, от которой на щеках у нее заиграли озорные ямочки, а сердце частного детектива принялось выбивать африканские ритмы, — Вы думаете, я столовалась у него? Да у нас с ним были исключительно деловые отношения, о которых я вам уже говорила. Я дома у него была считанное количество раз. И что, позвольте спросить, я могла делать у него в доме? Один раз я приехала к нему с телевизионщиками, пару раз была вместе с фоторепортерами и журналистами, один раз заезжала, потому что необходимо было срочно выбрать фотографию из его архива и отвести в редакцию газеты. И вот, пожалуй, все. Чаи с ним по вечерам я не распивала. Кроме того, Пабло не слишком-то пускал к себе людей в обычные дни. Он работал как бешеный. А когда он работал, он никого рядом видеть не хотел.
* * *
Тимофей Тарасов как раз закончил селекторное совещание и взял тайм-аут, чтобы как следует подготовиться к важной встрече с поставщиками куриного фарша. Мужики, продающие его заводу этот треклятый фарш, были какими-то тугими. Вечно на что-то обижались и требовали целого спектакля с заверениями в вечной дружбе. А херр Шульц, вернувшийся из трехнедельного отпуска, коий он провел в родном Баварском городке, был полон новыми идеями и требовал именно этого фарша, который считал лучшим по консистенции и еще черт знает каким, одному ему известным показателям. Тимофей в его доводы не вникал, просто старался не спорить с главным технологом. Себе дороже. И вот в этот момент затишья, когда директор предприятия уже надел на чело многодумное выражение, дверь распахнулась и на пороге предстала возмутительница спокойствия Марго. В руках она бережно несла ненавистную Тимофею собачонку, которая сопела и потявкивала.
— Дорогая! — вяло улыбнулся ей Тарасов, — Ты не забыла, что ты единственный сотрудник моего предприятия, которому я готов по тройному тарифу оплачивать прогулы и отпуска за свой счет.
— Кроме всего прочего я еще и акционер данного предприятия! — она, ничуть не смущаясь такому приему, села за стол переговоров, поближе к директорскому креслу и пощелкала в воздухе пальцами, призывая секретаршу обратить на себя внимание, — Тамара, сделай мне кофе, пожалуйста.
— А собачке мяса? — участливо осведомилась та.
По лицу директора пронеслась болезненная судорога.
Марго глянула на своего питомца, потом отрицательно помотала головой.
— Пожалуй, не стоит. Во-первых, мы все знаем, чем заканчиваются твои походы в мясной цех. А, во-вторых, Мао сегодня уже два раза завтракал. Думаю, ему стоит сделать перерыв.
(Отсыл к первой части приключений Марго, которые описаны в романе «Следствие ведет блондинка». В от раз секретаршу послали за мясом для Мао, а она нашла труп неизвестного китайца в холодильном цехе).
— Ты надолго? — вяло поинтересовался Тимофей, когда Тамара метнулась в приемную готовить кофе.
— Это как пойдет, — загадочно проговорила Марго, — послушай, ты ведь в курсе, что я ищу свой портрет, который был похищен из мастерской Бурхасона.
— Об этом уже вся Москва в курсе, — проворчал Тарасов.
— И что ты можешь сказать по этому поводу?
— Я его не брал. Клянусь, — для верности он приложил ладонь к груди.
— Но ты же бывший журналист… У тебя была колонка светской хроники в газете.
— И как это относится к пропаже твоего портрета? К тому же я уже больше года, как не журналист, а директор мясокомбината. Что ты от меня хочешь? — вспылил Тимофей, который никак не мог прийти в себя от разочарования. Он так надеялся подумать в тишине, простроить план диалога с поставщиками, и на тебе. Марго никогда не покидала его кабинет менее, чем через три часа. Следовательно, подумать не удастся, — И если хочешь знать мое мнение, то брось ты эти поиски. Пропал портрет и пропал. Я его не видел, но уверен, что ничего ценного с художественной точки зрения он не представляет. Между нами говоря, Бурхасон был весьма заурядным художником. И знаменитым его сделал случай. Так что радуйся, что твое изображение его кисти никто не увидит.
— Это мне решать, увидит или нет. Портрет-то все-таки с меня писан.
— Я тебе еще раз говорю. Писал твой портрет бездарный художник. Он с младых ногтей ничего путного собой не представлял. Ходил в последователях своего однокурсника Тихона Ляпина, но ничему толковому у него так и не научился. Если бы Тихон не спился и не помер прежде времени, то я бы посоветовал тебе заказать портрет ему. Если, конечно, в твои планы входит остаться в веках, как Мона Лиза.
— Тихон Ляпин… — неожиданно задумалась Марго, — Какое знакомое имя.
— Еще бы! — усмехнулся Тарасов, — Еще лет пять тому назад оно гремело. Юный гений, современный Леонардо ДаВинчи… Завсегдатай модных тусовок, основатель нового направления в искусстве. Поговаривали, что он освоил технику письма самого Леонардо, за то его так и прозвали. Изображение, подернутое дымкой. Правда, я не видел. Но писал я о нем бессчетное количество раз. Он ведь красив был ко всему прочему, как Аполлон. Вокруг него столько дамочек крутилось, пиши — не хочу. Но парня сгубила слава. Ему от силы лет 25ть было, когда он стал мировой знаменитостью со всеми вытекающими отсюда последствиями. Не выдержал. Начал пить.
— А он точно умер? — задумчиво поинтересовалась Марго.
— Точнее некуда. Я читал недавно, что его картину продали с какого-то аукциона за бешеные деньги. В статье так и было написано: «Полотно безвременно ушедшего Тихона Ляпина». Так что можешь не мечтать заказать у него свой портрет.
— Ну, и Бог с ним, — неожиданно повеселела Марго, — А как тебе Маняша?
— Маняша? — Тимофей полистал еженедельник, отыскивая свободное окно в графике, куда он мог бы втиснуть переговоры с поставщиками целлюлозной оболочки для
