тебя кое-что.
— Спасибо.
Грейсон еще раз улыбается мне и закрывает дверь.
Резкое дыхание покидает мои губы. Двадцать пять лет — утомительный возраст.
Ровно в восемь сорок четыре я открываю дверь. Рука Грейсона поднята, как будто он ждал момента, чтобы постучать. Он опускает руку и печально улыбается мне.
— Ты переоделась.
Я смотрю на свои леггинсы и длинный свитер.
— Платье было красивым, но если мне предстоит мучительная боль, я бы предпочла не показывать свою вагину.
Он издает драматически печальный вздох.
— Многое бы отдал, чтобы увидеть это.
Ударив его по груди, я отталкиваю его, чтобы закрыть дверь.
— Твое время придет, Грейсон. Немного терпения еще не убило вампира. Не так ли?
— Эй, эй, эй. Мое время придет? Ты уже все запланировала или что-то в этом роде? — спрашивает он, игнорируя мой небрежный вопрос.
Мы идем к лифту, и я передаю ему ключ. Я не взяла с собой сумочку, а в моих леггинсах нет карманов.
— Конечно, я этого не планировала, но тебе не кажется, что секс между нами — это само собой разумеющееся?
Его глаза расширяются, и он смотрит на меня, как на очаровательное произведение искусства. Я нажимаю кнопку вызова и проверяю свой пучок, чтобы убедиться, что он все ещё на месте.
Когда он не перестает смотреть, я скрещиваю руки на груди и пристально смотрю на него.
— Что?
При прибытии лифт издает звук, и мы заходим внутрь. Грейсон нажимает кнопку крыши и кладет руку мне на плечо, притягивая меня ближе.
— Тебе понравился мой подарок.
— Возможно, но это не значит, что я тебя простила, — ворчу я.
Это только делает его улыбку шире. Может быть, он сумасшедший.
— Но ты близко. Скажи мне, что еще я могу для тебя сделать? Я сделаю что угодно… ну, может быть, не все. Я не буду убивать Маттео или Кольта.
Я фыркаю.
— Я сделаю это сама.
Он щурит глаза.
— Тигрица…
Двери открываются, и Эвелин вытаскивает меня из лифта, один из ее ногтей царапает мою руку и течет кровь. Она облизывает рану, и я отталкиваю ее лоб.
— Фу, Эвелин, прекрати это. Достаточно ужасно, когда твой брат делает это.
Она смеется.
— О, ты такая дерзкая, Деми. Я чинила то, что сломала, — говорит она и отпускает мое запястье. — Я не хотела, чтобы ты истекала кровью.
— Все в порядке, — говорю я, оглядывая крышу, которую они оформили к часу моего рождения, когда она уходит.
Черная прозрачная ткань накинута на беседку. Под навесом конструкции лежит простая кровать из подушек. Вокруг кокона безопасности — так я его назвала — стоят свечи, благовония, стол с тазом и полотенцами рядом с ним.
— Кто умирает? — Я в шутку говорю Грейсону.
Он рассматривает сцену.
— Маттео хотел, чтобы тебе было удобно. Он рассказал нам, чего ожидать, или, по крайней мере, что он читал о том, чего ожидать. Это был его способ помочь тебе расслабиться.
Я ценю это, но, честно говоря, это похоже на то, что можно приготовить для человека, который вот-вот умрет. Все-таки он попробовал, поэтому не озвучиваю свои мысли. Это все, что у меня сейчас есть. Мне бы хотелось, чтобы Зена или Тайра были здесь и помогли мне; из всех Охотников, которых я встречала, они мне нравились больше всего.
Кстати о вампирах. Маттео ждет с Эвелин и Кольтом возле небольшого бара рядом с беседкой. Я подхожу к ним, всю дорогу чувствуя Грейсона за своей спиной.
— Ты забыл попкорн, — язвительно говорю я.
Губы Кольта дергаются, и мне приходится заставить себя отвести взгляд. Мы еще не разговаривали. Маттео протягивает мне напиток, и я выплевываю его обратно, внутренне крича, когда понимаю, что это вода, а не водка.
— После того, как ты получишь свои силы, ты сможешь выпить весь алкоголь.
Я хмурюсь и возвращаю ему стакан, — Вы все собираетесь остаться здесь?
Маттео игнорирует мой вопрос и достает телефон. Он подносит его к уху после того, как набирает номер.
— Она здесь. — Затем он вешает трубку.
Ужас скручивается у меня в животе, и я переношу вес на подушечки пальцев, готовясь сражаться изо всех сил.
— Маттео, ты пугаешь Деми. Объяснись, клоун, — Эвелин тыкает его.
Окинув меня своим темным взглядом, Маттео ставит стакан. Янтарная жидкость растекается, оставляя после себя легкий слой красной пленки. Кровь по-старомодному.
— Я пригласил…
Я разворачиваюсь, когда слышу два удара, за которыми следует звук молнии. На крышу спускаются две фигуры, полностью одетые в черное.
— Какого черта? — Я бормочу вопрос про себя.
— …твою мать, — заканчивает Маттео.
Ох, черт возьми. Он пригласил Марию?
И действительно, когда фигуры срывают маски, я вижу знакомую кучку темных волос Марии и элегантный пучок светло-каштановых волос Николь.
— Я не думаю, что ей понравится этот сюрприз, — бормочет Эвелин.
Я бросаю раздраженный взгляд в ее сторону. Ее комментарий — это то, в чем данная ситуация не нуждается. Она ухмыляется мне, в ее темных глазах нет ни грамма извинения.
— Прибытие через пять, четыре, три, два, один.
Качая ей головой, я закрываю глаза и поворачиваюсь к Марии и Николь. Они настороженно смотрят на вампиров.
— Ты забыла торт, — говорю я.
Сменить тему, сменить срочно, сменить немедленно.
Лицо Марии морщится, когда комментарий доходит до сознания. Думаю, мои чувства вины стали слишком острыми.
Николь хмурится.
— Это была шутка, Мария.
Лицо Охотницы быстро меняется, скрывая все ее уязвимости и страх быть ужасной матерью.
Новость: так и есть. Честно говоря, ей лучше принять себя такой, какая она есть, чем корить себя за то, что она не мама.
— Деми, — Николь поворачивается ко мне. — Знаешь, что происходит?
Я киваю.
— Я немного читала об этом, и некоторые другие Охотники рассказали о своем опыте.
Она кивает.
— Хорошо. Важно помнить, что любая боль мимолетна, и каждый Охотник переживает пробуждение своей силы по-разному. Когда она придет, ты будешь невероятно сильной, сила выровняется в течение следующих нескольких дней, но до тех пор ты будешь намного сильнее, чем твоя мать или я.
— Наконец-то хорошие новости.
Грейсон подталкивает меня.
Упс. Я сказала это вслух.
К счастью для меня, Николь и Мария, кажется, знают меня не так хорошо, как вампиры. Они ничего не понимают.
Как мило.
Николь начинает объяснять некоторые ощущения, которые я могу испытывать, но я ее не слушаю. Я сосредоточена на своем новом плане.
Это будет удивительно жестоко.
Взгляд Кольта прикован ко мне. Я поднимаю глаза, чтобы встретиться с его. Он щурится на меня и говорит
