Вместо крупной комнаты с плитками серых цветов, внутри которой установлены, по всей видимости, магические приспособления гигиены, я оказался в подобии больших терм Древнего Рима. Все быстро объяснилось, когда один из моих новых соратников нажал на выпирающий блок в стене. После действия отъехала стена, за которой скрывалась ячейка для "личных дел". В одно из таких мест пошел и я. Затем мы прошетвовали к крупным бассейнам с горячей водой, куда и погрузились. Помимо нас здесь было еще человек тридцать. А после некоего звоночка со стороны выхода, шесть мужчин вышли из громадных ванн, после чего направились к выходу уже высушенными. Интересно.
Через десять минут разговоров пришла и наша очередь выходить. Если честно, мне понравилось то, что я испытал в начале этого прекрасного утра. Я успел почувствовать на себе результат тренировки, побывал в великолепных банях, а ныне ем хорошую еду, отвлекаясь на некоторые моменты обслуживания персонала. Меня иногда одергивали, когда я работал с приборами так, как привык это делать в своем мире. Ничего необычного, просто здесь не было стольких вилок и ложек, положенных к столу, за место них приносили альтернативу, которую я видел впервые. И она мне не давалась, за что я получал понимающие взгляды от своих друзей.
Буду честен, такая жизнь мне понравилась. Интересно, а в гвардии Ее Величества такая же обстановка? Если да, то я бы пошел служить. Обычно в армейских частях проявляется жестокость людей, так мне рассказывали. Отношение к новобранцам было излишне гадким, но до поры, до времени, да и такое происходит только среди простолюдинов. С аристократией все по-другому. Я это сейчас понял.
На первом патруле патруле в жилых секторах далеко от стены было очень тихо и спокойно. Серьезно, во время осады никаких происшествий... Быть такого не может, если только на моем обходе так мирно. Это я и сказал моему невольному партнеру по патрулированию Эвансу. Мужчина самой обыкновенной внешности, которую даже в упор не запоминаешь, за исключением вытянутой головы и большого лба, ответил мне в таком духе: "Мы в осаде, мистер, никакой стабильности не бывает, и покоя тоже не бывает". Естественно, много лишнего текста я пропустил мимо ушей, ибо этот человек просто нудный до невозможности.
Переход от одного сектора к другому был с сюрпризом. Нам попались личности, которые... скажем так, во время опасности человеческий организм задумывается о репродукции, даже если этого не хочет другой "организм". Так вот, встреченные люди пытались насильно продолжить свой род, игнорируя крики пойманных девушек, да и нас не держали в чести. И в этот момент мне перестали быть симпатичны люди.
Кивнув друг другу, мы с Эвансом стали идти по узкой дорожке, протоптанной меж плотно стоявших домиков, готовя оружие к бою. Не знаю, на что рассчитывали встреченные безумцы, но они тут же метнулись к нам, отвлекая от своих дружков. Окинув всех своим взглядом, смог нассчитать пятерых преступников. Небритые крестьянские лица исказились в гримассах боли, когда наши копья пронзили тела лиходеев. А пока мы добивали подранков, два последних гада стали сбегать со своими жертвами на плечах.
Пришлось немедленно бросаться в погоню, отправляя вслед копья. Повезло, что я промахнулся, иначе прибил бы вместе с мишенью нивинную девушку. А мой товарищ попал в цель, не задев никого лишнего. Последнего мы быстро догнали и казнили на месте, после чего сожгли, чтобы: "Не восстали нежитью". Присланный нам в помощь отряд солдат проверил ближайшие к месту происшествия постройки, в некоторых оказались коллеги убитых, а еще их жертвы. Логова преступности были зачищены, потерпевшие несправедливость отправились прямиком к лекарям. Все закончилось не очень хорошо, но лучше, чем могло быть.
Долго в патруле после этого я ходить не смог, просто не выдержал убийств людей, поэтому попросился на тренировку. Мой энтузиазм оценили и поэтому решили отправить развивать тело сразу к рыцарскому составу. И я пожалел.
...
-Давай, Маркус!! Ты сможешь, черт тебя дери!! Ну, еще чуть-чуть,- очень доброжелательный молодой человек с модельной внешностью, голубыми глазами и длинными блондинистыми волосами, решил "помочь" мне с тренировкой. Ему показалось, что упражнения, которые я отрабатываю, совсем не действенны, а потому он просто обязан оказать свою поддержку новичку в их рядах. И я впервые кого-то возненавидел всем сердцем.
Сделав уже... какое-то отжимание, я собрался испить той дряни, которую нам давали на первом занятии физической подготовкой. Вкус был отвратителен, мой завтрак покинул меня, зато бодрость наполнинла тело. А вот молодому рыцарю это не понравилось, и он решил меня поддеть:
-Да ты, никак, решил продолжить. Ха-ха, хвалю, такие слабаки должны умирать на площадке, чтобы умирать еще дольше на поле боя и дать нам, рыцарям, время на подготовку к решительному удару.
Надеюсь, глаз у меня не сильно дергается. Я, конечно, очень доброжелательный вампир, но этот... кретин... доводит даже меня. Почему он вообще на меня взъелся? Что со мной не так? Может, потому что сделал что-то не то, или у него плохой день. Да, вполне возможно. Однако терпеть издевки дальше я не намерен.
Подумав о том, кто я такой, кем был, кем буду, я попытался ощутить свою ауру Лорда. Как ни как, она пассивная, а потому ее отсутствие меня напрягает. Собственно, именно сейчас я просто обязан использовать шанс "пробудить" в себе все свое благородство, подавив им юного рыцаря. В бытие вампиром, так или иначе, мне пришлос быть весьма экстравагантным, а мои манеры в обществе были неоспоримо хорошо поданы каждому встречаемому. Теперь и мой бонус в Статусе добавлял помимо натуральной атмосферы загадочности вокруг меня еще и... Вот не знаю - что - поэтому попробую хорошенько проявить это "что-то".
Напряженная пауза, после коей идет ощущение себя повелителем всего и вся. Вместо моего обычного хода мысли потекли рассуждения о вечном: богатство, влияние, власть, могущество. И это все вылилось на бедного и несчастного... червя, который жаждал моего общества чрезмерно сильно. От моих предложений высокого тона, что возникали с мыслью унизить собеседника, у молодого человека разорвался шаблон превосходства над кем-либо. Быстро откланявшись, он развернулся и победал как можно дальше, под моим наитием, разумеется.
