— Ты грустишь из-за того, что она не вернулась? — спрашивает юный голос.
Я смотрю вниз на девочку передо мной, в наполовину застегнутом пальто, с красными от холода щеками. Ей, должно быть, не больше восьми или девяти лет.
— Что? — переспрашиваю я, хотя уверена, что услышала правильно.
— Джули, — говорит она.
Я никогда не слышала, чтобы кто-то называл её так, но сомневаюсь, что она имеет в виду кого-то другого.
Прикусываю губу, осознавая, что для этой маленькой девочки она была идолом, красивой принцессой из самого большого замка на улице. Я улыбаюсь ей.
— Думаю, она скучает по тебе.
— Да, возможно. Иногда она лепила со мной снеговиков. Я не думаю, что это можно делать в Калифорнии, — рассуждает маленькая девочка, вытирая нос рукавом пальто.
Она смотрит на меня вверх, и ей, должно быть, не нравится сожаление, которое она видит в моих глазах. Она перекрещивает руки и пытается выглядеть грозно.
— Но я стою здесь не затем, чтобы плакать из-за того, что она уехала.
— Я не плачу.
Девочка поднимает на меня взгляд.
— Возможно, сейчас нет, но раньше ты плакала. Я видела тебя плачущую здесь. В ту ночь, когда она уехала.
Мурашки поднимаются по моим рукам, но я пытаюсь свести всё в шутку, как будто бы смехом смогу от них избавиться.
— Извини, но ты, должно быть, думаешь о ком-то другом.
— Не-а. На тебе было надето то же самое красное пальто. Ты стояла здесь очень долго. Знаешь, мама даже собралась вызвать копов.
— Копов? Зачем?
Она пожимает плечами и описывает круг носком ботинка на тротуаре.
— Я не знаю. Возможно, она подумала, что ты собираешься сделать что-то плохое.
— Нет, это не так, — говорю я.
Но я не могу знать наверняка. Я даже не помню, как была здесь, поэтому, чёрт возьми, я не знаю, что делала. Или почему плакала.
— Ну, мне надо идти. Не грусти из-за Джули. Ты можешь написать ей письмо. Ей очень нравится моя блестящая бумага, так что если хочешь, можешь взять немного.
Я пытаюсь поблагодарить её, но голос не слушается. Вместо этого я смотрю, как она уходит, чёрная лента её волос хлопает по розовому пальто, когда она бежит. Хотела бы я тоже побежать, быстро и на пределе сил, пока легкие не загорятся, а глаза не заслезятся от ветра.
Но я знаю, что никогда не буду достаточно быстрой. Уверена, прошлое всё равно догонит меня.
Глава 12
Я сделала всё необходимое. Позвонила в школу и родителям и даже снова надела пижаму. Словом, вела себя так, словно на самом деле собираюсь спать, хотя я на миллион миль далека ото сна.
Дважды проверяю телефон, в тысячный раз убеждаясь, что моё текстовое сообщение Мэгги отправлено. Не могу представить, что она вот так игнорирует мои сообщения, несмотря на все те ужасные вещи, что случились между нами.
Опять проверяю телефон, спрашивая себя, достаточно ли ясно выразилась.
Мне нужна твоя помощь, Мэгз. У меня на самом деле неприятности. Пожалуйста, пожалуйста, позвони.
Нет. Знаете что? Это предельно чертовски ясно. Но она не позвонила, а я не могу сидеть, сложа руки, в ожидании звонка. Как бы сильно я ни хотела, чтобы всё было по-другому, ничего не изменится. Я сама по себе.
Вздыхаю и отбрасываю в сторону одеяло, сую ноги в пару пушистых тапочек-мишек и усаживаюсь за стол. Мельком увидев своё отражение в зеркале, я думаю о том, что выгляжу как реклама антидепрессантов, с бледными губами и тёмными кругами под глазами.
Ладно, хватит. Мне, к чёртовой бабушке, плевать, что случилось за последние шесть месяцев. Я не собираюсь превращаться в одну из тех девушек, которые пишут плохие стихи о бесконечных страданиях в одиночестве.
Показываю себе язык в зеркале и свожу глаза. Лучше. Буду притворяться Гуфи вместо плаксы в любой день недели. И дважды по воскресеньям.
Я прочищаю горло и открываю ноутбук, потому что у меня всё ещё есть Интернет. Там совершенно точно найдутся некоторые секреты учебной группы. Ради бога, нас же было 18. Кто-то должен был что-то сказать. Мне просто нужно найти это «что-то».
К обеду самой интересной вещью, которую я нашла, были вязальные схемы в блоге Кэлли Барон. Серьёзно. Я буквально загоняю себя в кому, потому что это самая жалкая охота в мире.
С этими людьми ничего не ясно. Как будто я набираю их имена и прямиком попадаю на одну из историй про примерного парня или девушку. Нет ни одной ссылки на членов какой-либо исследовательской группы, которая не приводит к первосортным и добившимся успеха людям. Это так скучно, что я могу умереть.
И ещё это в основном бесполезно, разве что кроме заполнения нескольких пробелов о самой группе. Учебная группа Риджвью по подготовке к Академическому тесту длилась всё лето, и это было сумасшедшим успехом. Бог знает, что на самом деле сыграло роль, потому что, судя по постам и твиттам, большую часть времени мы просто тусовались.
Раз в неделю мы собирались вместе, чтобы официально сделать наброски, флэш-карты и… медитации и чай? Думаю, это обучение по части Дзена, йоги или что-то вроде того. И, тем не менее, теперь мы все как заново родившиеся Эйнштейны? Смешно.
Нет, серьёзно. В этом нет никакого смысла.
Нахмурившись, я переключаюсь обратно к заставке веб-сайта учебной группы, уверенная, что пропустила что-то мелким шрифтом. Раздаётся стук в дверь, и появляется немного обеспокоенный папа.
— Эй. Ты пришёл домой пораньше? — спрашиваю я.
— Я тоже заболел чем-то, — отвечает он, хлюпая носом. — Возможно, я заразился от тебя.
— О, вряд ли, у меня просто что-то с животом, — говорю я, что нельзя назвать полной ложью. — Я чувствую себя лучше, но поняла это, когда уже переоделась в пижаму.
Папино лицо быстро напрягается, но, в конце концов, расслабляется. Я не склонна к прогулам школы, и ему не нужно принимать серьёзные меры. Или, возможно, он просто устал. Его нос и глаза немного красные.
— Ты хочешь, чтобы я погрела тебе суп? — предлагаю я.
Он качает головой и с трубным звуком высмаркивается в носовой платок. Затем кивает в сторону моего ноутбука.
— Они когда-нибудь обновят этот сайт?
Я оглядываюсь на учебную группу, нахмурившись.
— Уфф, думаю, что нет.
Папа скрещивает руки, выглядя немного надменно.
— Я полагал, что на нём прямо в центре будет размещена спонсорская информация. До сих пор не могу поверить, что они планируют взимать за эту плату в следующем году.
— Плату?
— За обучение в группе, — говорит он, сужая глаза. — Только не говори, что изменила мнение. Ты была на полпути к тому, чтобы написать статью в школьной газете на эту тему, когда я рассказал тебе.
