Мемориальная доска в Ц.Д.Л.
В Центральном Доме ЛитераторовКак взрыв сверкнул войны оскал:В Центральном Доме ЛитераторовМемориальная доска.И мир внезапно стал пустыннее.Пожарища.Руины.Тени.(Седой поэт с почтенным именемПронесся мимо по ступеням.Удачлив. Крови не оставил он –Спецкорр, конечно, не пехота).Поэты гибли не по правилам.Какие там права у роты!Права на стойкость и на мужествоИ на способность не быть слабымПоэту в боевом содружестве,А не в укромном дальнем штабе.Но вот предел правдоподобия:Не признанный своей державой,Как будто мраморным надгробиемВ углу придавлен ОкуджаваИ Панченко, правдивый, искренний,Пижонов резвых антитеза,И Слуцкий с огненными искрамиВ культе, продолженной протезом.Но не запечатлят для вечностиНа мраморе над мутной ЛетойВ бою потерянных конечностей,Ни даже пуль в сердцах поэтов,Ни вдруг запевших в дни военныеВосторженных и желторотых.Могла б услышать их вселенная,Но вот… успели только в ротах.Доска… И крохи не уляжется.Лишь оглавление потери.
И вдруг!Не может быть!Мне кажется!Идут, плечом толкая двери.Идут…Вглядитесь в них, погибшие!Не эти ли, – вы их узнали? –С окурками, к губам прилипшими,Нас хладнокровно убивали?Идут в буфет.А их бы в камеру.И на цемент со снегом голый.И доску. Только не из мрамора,А из тринитротолуола.
Нотам все ладно, чинно, чисто там.Смешные надписи на стенах.Сосуществует там с фашистамиАнтифашист, солдат бессменный.В Центральном Доме ЛитераторовМемориальная доска…
2 февраля 1965 г.
* * *
Грунтовые, булыжные – любые,Примявшие леса и зеленя.Дороги серо-голубые.Вы в прошлое уводите меня.
Вы красными прочерчены в планшетах –Тем самым цветом – крови и огня.Дороги наших судеб недопетых,Вы в прошлое уводите меня.
В пыли и в дыме, злобою гонимы.Рвались дороги в Кенигсберг и в Прагу.Дороги были серо-голубыми,Как ленточки медали «За отвагу».
1970 г.
Игорь Волгин
Стихотворения
Писатель и историк, достоевист, поэт. Доктор филологических наук, кандидат исторических наук, действительный член РАЕН, профессор факультета журналистики МГУ им. М. В. Ломоносова и Литературного института им. А. М. Горького. С июня 2010 года – вице-президент Международного Общества Ф. М. Достоевского. Ведущий программ «Игра в бисер» и «Контекст» на телеканале «Россия-Культура».
Автор сборников стихотворений «Волнение» (1965), «Кольцевая дорога» (1970), «Шесть утра» (1975), «Персональные данные» (2015) и др. Родился в 1942 г. в Перми в эвакуации.
* * *
Пермь – быв. г. Молотов, ныне Пермь (из энциклопедии).
Я родился в городе Перми.Я Перми не помню, черт возьми.
Железнодорожная больница.Родовспомогательная часть.Бытие пока еще мне снится,от небытия не отлучась.
Год военный, голый, откровенный.Жизнь и смерть, глядящие в упор,подразумевают неотменныйвыносимый ими приговор.
Враг стоит от Волги до Ла-Манша,и отца дорога далека.Чем утешит мама, дебютантша,военкора с корочкой «Гудка»?
И эвакуацией заброшенна брюхатый танками Урал,я на свет являюсь недоношен –немцам насмех, черт бы их побрал!
Я на свет являюсь – безымянный,осенённый смертною пургой.Не особо, в общем, и желанный,но хранимый тайною рукой –
в городе, где всё мне незнакомо,где забит балетными отель,названном по имени наркомакак противотанковый коктейль.
И у края жизни непочатойвыживаю с прочими детьмиЯ – москвич, под бомбами зачатыйи рожденный в городе Перми,
где блаженно сплю, один из судейтой страны, не сдавшейся в бою,чьи фронты из всех своих орудиймне играют баюшки-баю.
* * *
Воспряну ото сна,откину одеяло.Окончилась война,а мне и дела мало!
И только об одномжалею в те минуты –что смолкли за окномпобедные салюты.И, выровняв штыки,идут без остановкигеройские полкипо улице Ольховке.
Ах, мама, орденакакие у танкиста!Ну почему войназакончилась так быстро?..
* * *
В бледные окна сочится рассвет.Сны угасают – и сходят на нет.
Сизой поземкою занесеныпослевоенные долгие сны.
Как бы в последнее впав забытьё,видят сограждане: каждый – своё.Видит скрипач Копелевич к утрудочь, погребённую в Бабьем Яру.
Видит Вахитова, наш управдом,мужа, убитого в сорок втором.
Видит Сабуров, слепой гражданин,бой за Проскуров и бой за Берлин.
…Первый по рельсам скрежещет вагон.Поздние сны улетают вдогон.
Тонут в снегу проходные дворы –как проходные в иные миры.
О коммунальная юность моя!Все возвратится на круги своя.
Запах побелки и запах борщей.И не безделки – в основе вещей.
Что поколеблет, а что упадёт?Дело не терпит и время не ждет.
…Дым поднимается к небу прямей.Семь поднимаются хмурых семей.
Семь керогазов на кухне горят,хлопают двери и краны хрипят.
Хлопают двери – и, сон поборов,семь в унисон голосят рупоров.
Бодро внушает нам бодрая речьбедра поставить на уровне плеч.
Преподаватель Гордеев не зрябудит Россию ни свет ни заря.
* * *
Все думали, что с Гитлером войнапродолжится не годы, а недели.И, сев у затемненного окна,с надеждой в репродукторы глядели.
Как будто возвестить мог Левитан,что, накопив войска свои поодаль,мы совершили яростный тарани прорвались на Вислу и на Одер.
И что часы фашистов сочтеныи в Руре пролетарии восстали…Но мы уже оставили Ромныи к Харькову с боями отступали.
И мать моя, беременная мной,не ожидая помощи Европы,по выходным копала под Москвойкрутые, полных профилей окопы.
* * *
За пять минут до битвы Курской,как водится, в тени ветвей,на полосе ничейной, узкойшальной защелкал соловей.
За пять минут до канонады,в лесу, на линии огня,он выводил свои рулады,в ночи отчаянно звеня.Но бог войны, тоской объятый,с азартом сумрачным в кровивоскликнул: «Чур, певец проклятый,певец небес, певец любви!».
И пушки грянули. И стыларванулись танки на простор.…И в мире стало все как было,как всё в нём было до сих пор.
* * *
Октябрь сорок первого года.Патруль по Арбату идет.И нет на вокзалы прохода.И немец стоит у ворот.
И прусский полковнику Химок,сглотнув торжествующий вопль,как будто бы делая снимок,навел на столицу бинокль.
А что же столица?Стол и цаглядит тяжело и темно,как будто всех жителей лицастолица сплотила в одно.
Бредут от застав погорельцы,в метро голосят малыши,и вбиты железные рельсыкрест-накрест во все рубежи.
Нестройно поет ополченье,соседи дежурят в черед,и странное в небе свеченьезаснуть никому не дает.
…Но, смену всемирных коллизийприблизив незримой рукой,пехота сибирских дивизийгрядет, как судьба, по Тверской.
Но знает у ржевского лесастоящая насмерть родня,что в доме напротив МОГЭСак весне ожидают меня.
Меня прикрывает столица,меня накрывает беда.И срок мой приходит – родитьсятеперь – иль уже никогда.
Бьют пушки,колеблются своды –и время являться на свет!Октябрь сорок первого года.Назад отступления нет.
Стихотворения о войне
Вячеслав Куприянов
Хорошая погода
Солнцеуже не так одинококак над снегамисвежая зеленьнадежный союзникскоро май придетс Днем Победыиюньс днем началавойны
Герман Власов
* * *
манежа окна слуховыев нескучном брошенный букетя не жил здесь в сороковыекак нумизмат гляжу на свет
хочу нащупать эту нотунемое посмотреть кинотак гладят темную банкнотуизъятую уже давно
и если время гул случайныйгрязь от армейских колесницпускай мне выпадет опальныйрасплющенный между страниц
истории цветок сирении долгий завершая путьвсей тяжестью стихотворенийшагнет на грудь
Елена Игнатова
