Читаем без скачивания Гарун и Море Историй - Салман Рушди

Получалось, что все приключение на Кгани заняло не больше одной ночи! «Но это невозможно», — подумал Гарун и тут же вспомнил слова Моржа: «Надо ли поднимать шум из-за одной невозможной частности?..» Быстро повернувшись к отцу, Гарун спросил:

— Этот сон — ты его помнишь?

— После, Гарун, — ответил Рашид, потом крикнул причаливающему мистеру Ное:

— К чему так беспокоиться, сэр? Поднимайтесь на борт, выпейте чаю, а мы быстро оденемся и отправимся все вместе. А обращаясь к Гаруну, добавил: — Давай в два счета, сын. Шах Тарабар никогда не опаздывает. Океан Познаний известен своей пунктуальностью.

— Про Океан, — поспешно заговорил Гарун, пока причаливала лодка с Ное, — вспомни, пожалуйста, это очень важно. — Но Рашид его не слушал.

Гарун уныло отправился переодеваться; и тут он заметил рядом с подушкой маленький золотой конверт, вроде тех, в которых постояльцам грандотелей оставляют на ночь маленькую шоколадку с мятной начинкой. Внутри была записка, написанная рукой Трясогубки и подписанная всеми его друзьями с Луны Кгани (не умевшие писать Габи и Бага оставили на бумаге отпечатки своих губ, изобразив вместо подписи поцелуй).

«Приезжай, когда захочешь, — говорилось в записке, — оставайся, сколько захочешь, и помни: когда летишь с Удодом Ноо, время работает на тебя».

В золотом конверте было кое-что еще: там оказалась крошечная птичка, совершенная в каждой своей детальке. И конечно же, это был Удод.

— Умывание и причесывание идут тебе на пользу, — заметил Рашид, когда Гарун появился из своей комнаты. — Давненько ты не выглядел таким довольным.

Как вы помните, мистер Ное и все его непопулярное местное правительство рассчитывали, что своими «поднимающими дух хвалебными сказками» Рашид Халиф обеспечит им поддержку народа. Для этого мероприятия был снят огромный парк, который по такому случаю щедро украсили транспарантами, лентами и флагами. А чтобы слова Шаха Тарабара были всем хорошо слышны, в парке расставили столбы с громкоговорителями. Вся сцена была оклеена разноцветными постерами: «Голосуйте за Ное!», «Ное — вот кто вам нужен!». Послушать Рашида действительно собралась огромная толпа, но по застывшему на лицах хмурому выражению было понятно, что самого господина Ное тут никто не поддерживает.

— Начинайте же, — прошипел мистер Ное. — И, пожалуйста, побольше хвалебности! Вы уж, мистер Рашид, постарайтесь, а не то…

Стоя на сцене за кулисами, Гарун видел, как улыбающийся Рашид подошел к микрофону, слышал дружные аплодисменты, которыми приветствовала его публика. Но затем Гаруна ожидало потрясение, потому что Рашид начал словами:

— Леди и джентльмены, сказка, которую я собираюсь вам рассказать, называется «Гарун и Море Историй».

«Так ты все помнишь», — подумал Гарун, радостно улыбаясь.

Рашид Халиф, Океан Познаний и Шах Тарабар, бросил на сына быстрый взгляд и подмигнул, словно хотел сказать: «Неужели я, по-твоему, могу забыть такую историю?» Потом он начал:

— Был когда-то в стране Алфабы печальный город; это был самый печальный город на свете — от печали он даже имя свое забыл…

И Рашид, как вы уже догадались, рассказал собравшимся в парке людям историю, которую только что рассказал я. Гарун решил, что подробности событий, в которых сам Рашид не принимал участия, он выведал у Еслия и остальных, поскольку все, что говорил отец, было чистой правдой. К нему вернулся Дар Трёпа и способность удерживать внимание слушателей — и это тоже была чистая правда. Когда Рашид пел песни Мали, публика ему подпевала: «Меня осилить тебе куда там!», а когда зазвучала песня Батчет, люди взмолились о пощаде.

Стоило Рашиду упомянуть о Хаттам-Шуде и его приспешниках из Союза Рта-На-Замке — все как один посмотрели в сторону Ное и его приспешников. Те, кстати, сидели на сцене недалеко от Рашида и по мере того, как разворачивалось повествование, выглядели все менее и менее довольными. Когда Рашид заговорил о том, что почти все чупвала ненавидели Культмастера, но боялись об этом сказать, толпа сочувственно откликнулась: «Мы-то знаем, что они чувствовали». А после описания победы над обоими Хаттам-Шудами кто-то начал скандировать: «Мистер Ное — глупый шут, мистер Ное — хаттам-шуд», — а все присутствующие подхватили.

Услышав это, Ное понял, что игра проиграна, и втихомолку убрался со сцены вместе со своими приспешниками. Толпа позволила ему уйти, но пока он не скрылся из глаз, люди швыряли ему вслед мусор. Больше в Долине К мистер Ное никогда не появлялся, и жители Долины смогли выбирать тех, кто им действительно нравился.

— Конечно, нам не заплатили, — беззаботно сказал Га-руну Рашид, пока они ждали Почтовую Карету, которая должна была увезти их из Долины К, — но что такое деньги..

— Но-но-но, — донесся знакомый голос с водительского места, — что такое деньги, понимаешь, когда их нет.

А в печальном городе дождь лил как из ведра. Многие улицы были затоплены.

— Ну и что, — весело воскликнул Рашид. — Давай пойдем домой пешком. Я тысячу лет не гулял под дождем.

Гарун бросил на Рашида недоверчивый взгляд. Он боялся, что возвращение в дом, где полным-полно сломанных часов и нет Сорейи, расстроит отца, но тот, насквозь промокший, шел по щиколотку в мутной воде и выглядел таким довольным, что его веселое настроение передалось Гаруну, и вскоре оба они плескались и брызгались, как дети.

Через некоторое время Гарун заметил, что на улице полно людей, и все они бегают, прыгают, поднимают брызги, падают и — самое главное — во все горло хохочут.

— Смотри-ка, этот старый город наконец научился веселиться, — засмеялся Рашид.

— С чего это вдруг? — спросил Гарун. — Вроде ничего не изменилось: фабрики печали работают по-прежнему, вон и дым из труб идет, и почти все как были бедными, так и остались…

— Эй ты, зануда! — крикнул пожилой джентльмен лет как минимум семидесяти, который выделывал в лужах всяческие коленца и, как шпагой, размахивал нераскрытым зонтиком. — Ну-ка немедленно прекрати свои Заунывные Песни!

Подойдя к этому господину, Рашид произнес:

— Сэр, мы были в отъезде. За это время что-нибудь случилось? Какое-нибудь, к примеру, чудо?

— Нет, это просто дождь, — ответил старик. — Дождь делает всех счастливыми. И меня в том числе. Ура! Ого-го-го! — и он вприпрыжку продолжил свой путь.

— Это все Морж, — вдруг догадался Гарун. — Морж исполнил мое желание. Он добавил в дождь искусственный счастливый конец.

— Если это Морж, — сказал Рашид, танцуя в луже джигу, — то город должен быть тебе очень благодарен.

— Не надо, папа, — сказал Гарун, и его хорошее настроение мгновенно улетучилось. — Ты что, не понимаешь? Это же все неправда. Это то, что Яйцеголовые сделали в пробирке. Фальшивка. Люди счастливы, когда у них есть то, что делает их счастливыми, а не тогда, когда им с неба льют на голову приготовленное в пробирке счастье!

— Сейчас я скажу тебе то, что сделает тебя счастливым, — заявил полицейский, проплывавший мимо в перевернутом зонтике. — Мы вспомнили, как называется наш город!

— Скажите же нам скорее, как он называется? — взволнованно спросил Рашид.

— Кгани! — радостно ответил полицейский, уплывая вдаль по затопленной улице. — Прекрасное имя для города, не правда ли?

Они свернули на свою улицу и увидели свой дом, похожий на размокшее пирожное. Рашид продолжал веселиться, он прыгал и скакал, но Гаруну каждый шаг давался все тяжелее, а беспечность отца казалась ему невыносимой, и он винил Моржа за все, что было плохого и фальшивого в огромном мире, где не было мамы.

На балконе показалась мисс Онита.

— О, как это замечательно, вы наконец вернулись! Входите же, входите! Вот так праздник мы с вами сейчас закатим! Она хлопала в ладоши от радости и вся колыхалась.

— И что же мы будем отмечать? — поинтересовался Гарун, когда мисс Онита, спустившись по лестнице, вышла под дождь к нему и его отцу.

— Что касается лично меня, — ответила мисс Онита, — то я отделалась от мистера Зингапта. Еще я нашла себе работу на шоколадной фабрике, где в любой момент можно съесть столько шоколадок, сколько захочется. А еще у меня появилось сразу несколько поклонников! Хотя что это я, как мне не стыдно говорить вам такие вещи!

— Рад за вас, — ответил Гарун. — Но в нашей жизни, знаете ли, все не так гладко.

Мисс Онита приняла загадочный вид.

— Может быть, вас слишком долго не было. Все же меняется.

В ответ Рашид нахмурился:

— Что вы имеете в виду, Онита? Если вам что-то известно…

И тут дверь квартиры Халифов распахнулась, и на пороге появилась Сорейя Халиф, великая, как сама жизнь, и ровно в два раза красивее жизни. Гарун и Рашид застыли на месте. А застыв, так и стояли под проливным дождем, как статуи с разинутыми ртами.