Читаем без скачивания Герой смутного времени (СИ) - В Ли

В его составе две армии, каждая численностью десять тысяч человек, из них семь тысяч пехоты, остальные - легкая и тяжелая конница, артиллерия. Общее командование принял на себя, командующими армиями назначил Тимофея Шарова и Дмитрия Пожарского, деятельно занимавшегося формированием и обучением нового войска. Каждая армия идет своей колонной, северная, Шарова - в направлении Гродно - Брест, южная, Пожарского - к Ужгороду и Переяславцу. Я со Ставкой и резервной группой из пяти тысяч воинов выдвигаюсь по центру, к Владимиру-Волынскому и Перемышлю.

По сведениям разведки, у поляков на нашем фронте пять тысяч "квартовых войск", у литовцев три тысячи, но уже формируются на коронной территории регулярные полки военного времени общей численностью еще десять тысяч человек, две трети из них кавалерия. Сигизмунд III не стал дожидаться нашего нападения, уже готовит все свое регулярное войско. Ополчение пока не собирает, его казна и так едва выдерживает военные расходы. После прошлогоднего разгрома чудом избежал рокоша и свержения, сейчас предпринимает все усилия для обороны коронных и литовских земель, но сам не идет в наступление. Король понимает слабость набранного войска, лучшие части он потерял в прошлой битве.

На своем пути наши армии почти не встречали сопротивление противника. Завидя приближающееся войско, гарнизоны и отряды спешно покидали крепости и города, стараясь избежать окружения и уничтожения. Те же, кто не успел и оказался в расположении наших полков, выбрасывали белый флаг и складывали оружие, покорно сдаваясь в плен. Лишь изредка происходили нападения на наши колонны конных отрядов неприятеля, но, получив отпор охранения, немедленно разворачивались, отрываясь от погони. Летучие отряды особо их не преследовали, их задача как и всего войска - максимально скорое продвижение к заданному рубежу, границе русских земель.

Через три недели такого марша наши армии вышли на линию Юрьев - Гродно - Брест (Берестье) - Владимир-Волынский - Перемышль - Львов - Ужгород - Галич - Переяславец, от Чудского озера до Черного моря, дошли до границы с Венгерским королевством и Османской империей. Мы выполнили свою освободительную задачу, практически все утерянные земли Киевской Руси воссоединены с Русским царством. Теперь надо закрепиться на этом рубеже, поставить нерушимый заслон от всех врагов. Все войско стало окапываться, строить оборонительные сооружения, ставить сплошную засечную линию. На земляные и лесорубные работы привлекли местное население, ставя их на полное довольствие.

Начальный ропот насильно пригнанных крестьян стих, когда они увидели требовательное, но в тоже время заботливое отношение к мобилизованному народу, а особенно после сытного питания из воинского котла и получения еженедельного жалования, пусть и небольшого. Оборонительные работы шли все лето, ежедневно десяток тысяч крестьян рыли рвы, возводили земляной вал, рубили деревья и укладывали их в засеки. Воины оборудовали редуты и реданы, артиллерийские позиции, наблюдательные пункты, строили убежища и склады, казармы и столовые. Обустраивались добротно, им здесь зимовать, может быть, не одну зиму, а летом обороняться от ворогов.

К осени по всей границе была выстроена оборонительная линия, на открытых участках из земляных валов и рвов, в лесу засеками, через каждую версту чередовались опорными пунктами. На малых дорогах выстроили заставы с пропускными пунктами, на крупных - крепости и таможенные посты. Засечная линия постоянно наблюдалась как со смотровых вышек, так патрулированием разъездов от каждой заставы. Из полков наши командиры отобрали воинов поглазастее и расторопнее, сформировали из них гарнизоны опорных пунктов, застав и крепостей на линии, так и образовалась пограничная служба. Остальное войско распределили по городам и крепостям в глубине новых земель на зимние квартиры. Отводить на прежние земли не стали, оно здесь может понадобиться, край весьма беспокойный.

Вскоре после занятия линии, когда работы только начались, с неприятельской стороны объявилась разведка как конными дозорами, так и пешими лазутчиками, пытаясь вызнать тайну нашей обороны. Конных разведчиков отгоняли летучие отряды, а лазутчиков задерживали, после пристрастного допроса помещали в холодные. Наши дозоры никого через линию не пропускали, среди местных хватает пропольских агентов и сочувствующих. Тех же, кто украдкой пытался проскочить наши рубежи, ловили, сдавали следователям службы безопасности, а они развязывали языки перебежчикам, а потом обезвреживали местных заговорщиков и злоумышленников. Нередко приходилось применять оружие, враг добром не сдавался, доходило до перестрелки.

Польско-литовское войско за все лето так и не появилось, побоялись напасть, но проявили беспокойство османские чины. К командиру нашего полка, занявшего позиции под Яссами в Молдавии, прибыл с толмачом янычарский ага. От имени вали, наместника османского вилайета (провинции) Силистрия, потребовал объяснения, что мы делаем в Молдавском княжество, вассальном от Высокой Порты. На ответ, что княжества больше нет, все взятые земли вошли в Русское царство, затребовал встречи с наместником царя на этих землях. А когда ему командир полка сообщил, что наместника нет, но здесь сам царь, янычар уже не требовал, а попросил аудиенции у русского царя посольству османского наместника

Так мы оказались накануне войны с Османской империей в северном Причерноморье. Молдавское княжество, формально входя в Речь Посполитою, оказалось под прямым гнетом турков. Ежегодно платило громадную дань, выставляло по требованию Порты ленное войско, даже господарь - правитель княжества, - назначался Стамбулом, за великие откупные. Нынешний господарь, Гаспар Грациани, больше тяготел к союзу с Польшей, но все же вынужден подчиняться Порте. В боярской среде княжества с переменным успехом шло османско-польское соперничество, господари менялись чуть ли не каждый год.

Наше войско, занявшее земли княжества, сопротивления от местных властей не встретило, нас пропустили без каких-то стычек. Но после, когда я отменил княжество, ввел на его территории Бессарабскую губернию, а назначенные губернские и уездные чины принялись устанавливать на этих землях новые порядки, то прежняя клика стала активно сопротивляться, саботировать распоряжения новой власти, настраивать против нас местный люд. Пришлось выдворить к османам и полякам почти все боярство княжества вкупе с господарем и его приспешниками.

Османскому посольству я заявил, что Русское царство готово поддерживать с Великой Портой мирные, взаимовыгодные отношения, но оставлять исконные русские земли не намерено. Если султан Осман II хочет войны с нами, то он ее получит, как бы потом не каялся в таком опасном для своей империи шаге. После такой жесткой отповеди посольство удалилось, не посмев мне ставить какой-либо ультиматум. Но нам надо быть готовым к войне с сильным врагом уже в следующем году, сейчас Османская империя занята войной с Речью Посполитою в Трансильвании.

Нам нельзя недооценивать противника, его армия не столь могуча, как в прошлом веке, когда она громила европейские армии и завоевала обширные территории, но все еще представляет значительную силу. Многочисленное регулярное войско хорошо оснащено и дисциплинированно, его основу составляют грозные янычары и конные сипахи. Оно может в несколько раз увеличиться ленными войсками вассальных государств и ополчением из добровольцев, башибузуков, пусть не столь организованных и обученных, но также представляющих опасность своим фанатизмом и бесстрашием.

К осени объявились гонцы славянских народов - валашцев (румынов), словаков, хорватов, болгар, сербов, боснийцев, подневольных в Османской империи, просились под нашу руку. Взывали к защите православия, попираемого османами, освобождению страдающих под непосильным гнетом братьев по крови и вере. Такие братушки России ни к чему, это сейчас они обиженные и угнетенные, а совсем недавно первыми шли в османских рядах, захватывая и разоряя таких же братьев-славян, да и теперь среди янычар, сипахов и других элитных войск немало православных, принявших ислам. Отказываю им в просьбе, но выражаю готовность принять их на наших землях как своих подданных, честной и верной службой или трудом оправдывающих доверие государства, а оно позаботится о их защите и процветании.

Мой ответ не устроил гонцов, видно по их разочарованным физиономиям. По-видимому, рассчитывали, что придет большой дядя и преподнесет им свободу на блюдечке. Мои знания следующей истории лишний раз подтверждают, что у народов короткая память, своя корысть перевешивает благодарность. Благотворительность тут смахивает на глупость, надо стараться только для своего народа, своей страны. Хотя и она скоро позабудет своего героя, о вечной памяти говорить бессмысленно, через одно-два поколения уходит в лету, остается только имя, как символ минувших лет. Но моя совесть чиста, я делаю все, что могу, для нынешних своих сограждан, и их признательность греет мое сердце.