Читаем без скачивания Стратег (СИ) - "Пантелей"

– В связи с чем введены такие ограничения? – нейтральным голосом поинтересовался Генрих, не давая времени вскипеть младшему брату.

– После попытки графа Яффе и Аскалона, Ги де Лузиньяна, устроить свару с сеньором де Сидон, король запретил собирать крупные отряды, не подчинённые штабу.

– И что, все с этим согласились? – изумился Оттон. Очень уж это не вязалось с его понятиями о чести феодала.

– Согласились, милорд. Король повелел все незаконные вооружённые формирования считать разбойничьими бандами и уничтожать их поголовно. Проверить решимость короля-льва на своей шкуре дураков пока не нашлось.

– Мы тоже не дураки, милорд, – заверил Генрих дежурного по штабу. – Но всё же хотелось бы знать – что будет с нашими людьми.

– Распределю их по рейдовым отрядам, чтобы набирались опыта. У нас здесь совсем не такая война, к которой вы привыкли, поэтому учиться им придётся заново. Но я обещаю, что подберу вашим людям лучших командиров. Итак, милорды, что вы выбираете – шебеку, или коней?

– Коней, милорд. Качаться в море нам изрядно надоело.

Глава 10

Прибытие племянников, Ричарда изрядно обрадовало. На фоне уже накопленной мощи, военной силы у мальчиков было тьфу и растереть, но в плане большой европейской политической игры, они пришлись очень кстати. Их отец, Генрих Лев из рода Вельфов, был и пока остаётся последовательным врагом сначала Фридриха Барбароссы, а после и его сына, нынешнего Императора Генриха VI Гогенштауфена. Тут даже никаких заявлений делать не требовалось, все заинтересованные стороны сами придумают интригу, сами в неё уверуют и сами начнут с этой тенью бороться. Мальчикам же хотелось только славы, которой у английского короля были запланированы изрядные поступления. Можно даже сказать, что в ближайший год их ожидали целые потоки славы, так почему бы и не омыть в ней родных племянников…

– Сир, почему вы не отдадите приказ взять Иерусалим? Ведь сил на это уже очевидно хватает.

– Очевидно ему, – усмехнулся Ричард, срезая пафос Оттона. – Ох, молодёжь, молодёжь, всё-то вам уже очевидно. А вот скажи, племянник, если бы ты, прибыв в Яффе, узнал, что Иерусалим уже взяли без тебя, сильно бы этому обрадовался? Только не ври, мне ты всё равно соврать не сможешь.

– Сир, соврать вам, значит навек запятнать свою честь. Я и не думал…

– Зови меня дядя, мальчик мой. Единственный родственник, который называл меня Сир – это мой подлый мятежный брат. Его предательство обесценило это обращение среди родственников до полного нуля. Как только слышу Сир – так и ожидаю измены. Итак, не ври мне. Ты бы обрадовался?

– Обрадовался бы, дядя, но… Лучше бы, конечно, в этом самому поучаствовать.

– Правильно говоришь. Теперь представь, что есть люди, которые это чувствуют не как ты, только что прибывший, а они уже четыре года своими руками готовят эту победу. Да, сила у меня сейчас есть, подметил ты верно, но эта сила у меня есть благодаря их стараниям, стараниям людей, которые сейчас находятся в отъезде по моим поручениям. Христианский мир уже шесть лет живёт без Иерусалима, поживёт ещё сколько нужно. Кроме того – вы слышали пророчество святого отшельника[86] незадолго до битвы при Яффе?

– Слышали, дядя, – ответили братья нестройным хором.

– Значит, знаете, что время ещё не пришло. Пока предлагаю вам послужить в своей свите. Храбрых воинов у меня много, а толковых администраторов очень мало.

– Мы приехали драться, дядя, – расправил плечи Генрих.

– Вы приехали в правильное место. – Ричард одарил племянника ироничным взглядом. – Здесь мы всё время дерёмся и все мои свитские уже напоили свои клинки кровью, даже пажи. Подраться вам доведётся в любом случае, а я хочу понять – способны ли вы на большее? Способны ли думать? Войны ведь в итоге выигрываются умом, а не храбростью. Храбростью можно выиграть битву, даже все битвы можно выиграть[87], но при этом проиграть войну…

В конце июня английскому королю удалось провести учения Первому Иерусалимскому Легиону, который формировался в северной Италии, в основном, из подданных Императора Генриха VI, поэтому неофициальное название у него было германский. Не сказать, чтобы Ричард остался доволен, хоть он и понимал, что настоящий легион, такой, какие имели под своим командованием Цезарь, или Траян, за такое время сделать невозможно, но всегда ведь хочется большего.

Германцы сносно маневрировали центуриями и когортами, во всяком случае на учениях, могли строиться черепахой, а главное, способны были в полной экипировке совершить марш-бросок на семь лиг[88]. Не Бог весть что, если верить мемуарам древних, в былые времена легионы проходили вдвое большие расстояния, но, во-первых, в былые времена всё было лучше, чем сейчас, особенно люди, а во-вторых – лиха беда начало. От Латруна до Иерусалима было вдвое ближе, а после и эти увальни станут порасторопнее. Те, кто выживет, конечно, ибо беречь эту наёмную сволоту Ричард не собирался. Пусть из них выживет каждый третий, или даже четвёртый, но зато они станут крепким скелетом для настоящего легиона, а мясо… Мясо нарастёт.

Естественно, новые легионы были экипированы несколько иначе, чем в античные времена. Неизменными атрибутами остались только скутум[89] и гладий[90], вместо лорик[91] у легионеров были кольчуги двойного плетения с зерцалом на груди и наплечниками, шлемы напоминали каски Второй мировой войны из другой истории, разве что с кольчужными бармицами, прикрывающими шею с боков и сзади, берцами вместо калиг[92] и арбалетами, вместо пилумов[93]. Ни копий (пик), ни алебард (бердышей), которые помогли бы пехоте отбиться от кавалерийской атаки, Ричард в вооружение легионов не ввёл. Здесь и сейчас это было просто лишним грузом. При наличии такого перевеса в кавалерии, не только тяжёлой рыцарской, но и лёгкой русской, прямое столкновение легиона на марше с сарацинскими всадниками было практически исключено, гораздо важнее было добиться максимальной мобильности пехотных подразделений. Дальше будет видно, а пока хватит и этого.

– Итак, милорды, вашими молитвами, Нил скоро покинет свои берега и на два месяца отрежет Дамиетту[94] от подкреплений, – милорды заулыбались, даже Ле Брюн, князь Антиохии и командующий флотом, изобразил соответствующую гримасу. Нил разливался без всяких молитв, каждый год, в одно и то же время, без всяких молитв. – И если наши «водоплавающие» не опозорятся, – Ричард кивнул в сторону Ле Брюна. – То в военном плане взятие города особой трудности для нас не представит. Султанский гарнизон там около тысячи, ополченцев соберут тысяч пять, но боевой дух их крайне низок. Учтите, что Дамиетту нам всё равно брать придётся – это ворота в Египет, а удобные для этого случаи, вашими ленивыми молитвами, возникают всего один раз в год. Не возьмём её сейчас – значит ещё на один год отложим свою победу. Князь? – передал слово Гуго де Лузиньяну Львиное Сердце.

В качестве князя Антиохии, Гуго де Лузиньян не считался вассалом Ричарда, как, впрочем, и все остальные участники этого военного совета. Де-юре не считался, но де-факто им являлся. Все присутствующие отлично понимали – кто вскоре станет Иерусалимским королём и их сюзереном. И Ле Брюна это более чем устраивало. В качестве сеньора де Лузиньян и графа де Ла Марш, он был вассалом Ричарда, как герцога Нормандии, а в княжестве Антиохии, как… Как? Не важно, как это называется. Английский король в глазах князя Гуго был ожившим античным героем. Даже не важно – Ахиллесом, Геркулесом, или даже тем самым Тором, победившим своим легендарным молотом эпических Великанов. На такие подробности Гуго плевать хотел, ведь и сам он уже уподобился, благо… К тому-же, он теперь был главнокомандующим крестоносного флота.