Она добавила это практичное замечание в положительную колонку матрицы. Чем дольше она сидела за столом, тем больше рос список плюсов.
В конце концов, отрицательная сторона матрицы включила в себя одну единственную запись: неприятное напоминание себе, что на самом деле с защитником у нее нет ничего общего. Единственное, что он мог желать от нее, это сексуальных отношений.
Конечно, сказала она себе, следя, как парочки кружатся по сверкающему бальному залу, любовная связь была всем, что искала и она.
Между тем, казалось, что в уравнении чего-то не хватает. Она боялась даже думать, что это могло бы быть.
Сариана сделала глоток пунша и с отчаянием пожелала знать больше о сексе и о мужчинах вообще. У нее было смутное, но беспокойное ощущение, что она стоит на краю отвесной скалы.
Легкое постукивание по окну заставило Сариану резко обернуться. Воздушные юбки ее платья невесомо взметнулись. Она едва смогла подавить крик, когда увидела темную фигуру с другой стороны стекла. А потом их глаза встретились.
— Гриф! — Она заметила, как он держится за плечо, и на нее нахлынуло чувство безумной паники. Он был ранен.
Добившись ее внимания, Гриф отступил в тень. Сариана не колебалась. Подхватив юбки одной рукой, она быстро выскользнула из алькова. Миновав незамеченной толпу смеющихся гостей, минуту спустя она в целости и сохранности покинула бальную залу. Оказавшись в коридоре, Сариана сломя голову ринулась бежать.
Вскоре она была на пути, ведущем в сады, находящиеся напротив алькова. Сияние света из окон направляло ее. Она почти натолкнулась на Грифа, когда тот материализовался из теней. Его глаза были серебристыми озерами, мерцавшими чувством, которое могло быть как болью, так и вожделением. Сариана решила, что все же это боль.
— Ты появилась вовремя, — пробормотал он. Он все еще держался за плечо и слегка покачивался. Он выглядел так же, как и в ту ночь, когда был одурманен снотворным тетушки Перлы. — Мне нужна небольшая помощь, а я не хотел пугать никого из слуг.
— У тебя кровотечение! Ты весь в крови!
— Не вся из нее моя. Помоги мне добраться до моих комнат, Сариана.
Девушка осторожно взяла его за неповрежденную руку и повела по саду к крылу, где располагались их апартаменты.
— Я отправлю одного из слуг за доктором.
— Нет, — Гриф сделал глубокий вдох. — Я уже был у него. Он зашил плечо и приложил что-то от боли к ране прежде, чем я смог остановить его.
— Почему ты хотел отказаться от лекарства? — потребовала Сариана.
— Я защитник.
Сариана пришла в ярость.
— А какая разница? Разве от раненых защитников требуется доказывать свою храбрость, отказываясь от обезболивающих?
— Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе, что у тебя все задатки мегеры? — вспыхнул Гриф. — При весьма небольшом усилии ты можешь превратиться в полную зануду.
— Вдохновившись тобой, я готова сделать попытку, — резко произнесла она. — А сейчас расскажи мне, что произошло. Почему ты не хотел болеутоляющего?
— Некоторые виды лекарств оказывают на защитников иное воздействие, нежели на остальных людей. Помнишь ночь, когда вы довели меня до потери сознания легким снотворным, которое ты приказала Маре всыпать в мой эль? — Его слова звучали все более и более невнятно.
Сариана испытала чувство вины.
— Я не знала, что оно так подействует на тебя. Я была уверена, что в комбинации с алкоголем оно не станет сильнее, чем само по себе.
— Так и было бы с большинством людей. Но не с защитником. Обезболивающее, которое доктор дал мне сегодня, имеет схожий эффект.
— Ты хочешь сказать, что потеряешь сознание?
— Нет, если смогу удержаться, — едко бросил он.
— Гриф, расскажи мне, что случилось.
— Меня ранили.
— Я это вижу! Как?
— Исключительно по глупости. Глупость виновата каждый раз.
— Это связано с пропавшим призморезом? — с неожиданной интуицией потребовала ответа Сариана.
— Да.
— Этого я и боялась! Я и не представляла, что дело станет опасным. Все же мы должны обратиться к городской страже!
— Нет, мы не пойдем к страже. — Каждое слово было тщательно и медленно уложено, как каменный монолит.
— Мы определенно пойдем, — объявила Сариана. — Я не хочу, чтобы еще кого-то ранили только за то, что он пытался защитить репутацию Авилинов. Я ответственна за ведение дела и приму необходимые решения.
— Ты, — проинформировал ее Гриф слегка заплетающимся, но от этого не менее решительным голосом, — больше не руководишь. Это делаю я.
Сариана уставилась на него.
— Никогда! И, во всяком случае, зачем тебе это? Ты никогда не испытывал особого энтузиазма от задачи по возвращению резака.
— Вещи изменились.
— Что изменилось? — Она распахнула боковую дверцу и повела Грифа в коридор, ведущий к его комнатам.
— Я все объясню позднее. Прямо сейчас я просто хочу немного поспать. Сделай мне одолжение, Сариана, прекрати мне выговаривать и уложи в постель. Пожалуйста.
Она сделала именно так, как он и просил.
Через три часа, когда Гриф очнулся от своего беспокойного сна, он тут же понял три вещи. Во-первых, его плечо болело. Во-вторых, в комнате было слишком жарко.
И, в-третьих, в темной комнате он был не один. В глубине кресла, находившегося возле кровати, свернулась клубочком спящая Сариана. Это был первый раз, когда он видел ее отдыхающей. В девушке была какая-то мягкая ранимость, заставившая его пожелать потянуться и принять ее под защиту своих рук. Дождь прекратился, и в бледно-золотистом лунном свете под висячим креслом стали видны зеленые атласные туфельки. Пенящиеся юбки платья образовали на подушках золотисто-зеленое озерцо. Из-под складок выглядывали пальчики затянутых в чулки ножек.
На Грифа нахлынула непреодолимая волна страсти и желания. Сегодня ночью он был не в состоянии их контролировать.
Ресницы Сарианы затрепетали и поднялись, когда она почувствовала его пробуждение. Взгляды встретились, и тело Грифа начало древнюю песню, когда он увидел стыдливое, робкое, полусонное желание в ее глазах. Она хотела его.
Без слов он протянул ладонь. Прими она ее, и станет принадлежать ему. Он понимал это с торжествующей уверенностью.
Взгляд Сарианы прошелся по протянутой над одеялом руке и затем поднялся к его лицу. В нем Гриф видел сомнения, нерешительность и женскую осторожность. Все его инстинкты возопили против проявления колебаний. Он должен дотянуться и схватить ее прежде, чем она потеряет храбрость, развернется и убежит.
Но другая его часть твердила, что все, что он должен сделать, это подождать. Это было похоже на ловлю алонога. Жертва — свой собственный худший враг. Сариана не собиралась сбегать от него сегодня ночью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
