Она с удивлением взглянула на него — карета была весьма просторная.
Разгладив платье, Мари как бы невзначай провела ладонью по ноге майора, и он скорее почувствовал, чем услышал ее тихий смешок.
«Кокетка…» — подумал Беннет, нахмурившись. И вдруг почувствовал, как легко стало у него на сердце.
А Мари, чуть повернув голову, на одном дыхании прошептала:
— Я упорно тружусь над своей ролью.
— Большего труда и не требуется, — шепнул Беннет в ответ.
— Нет-нет, позвольте Мари продолжать работу. Она опытный натуралист, — заявил сэр Реджинальд.
Беннет с трудом удержался от смеха. Мари же тихонько прыснула.
— Я только имел в виду, что ей не требуется работать. Я вполне смогу содержать свою жену.
Сэр Реджинальд с подозрением посмотрел на молодых людей. Казалось, он наконец сообразил, что, возможно, не уловил какого-то скрытого смысла их беседы.
— Так, значит, вы собираетесь остаться в армии?
— По крайней мере на некоторое время, — уклончиво ответил майор. — Но у меня еще есть небольшое поместье.
— Вы скучаете по нему? — спросила Мари.
Беннет не знал, как ответить. Когда Наполеона свергли в первый раз, он твердо решил, что не продаст поместье. Тогда он мечтал о том времени, когда сможет уйти в отставку и, удалившись к себе в поместье, будет писать стихи. Но, вернувшись домой, он понял, что стихи не приходят в голову. Бесчисленные вечера просидел он у горящего камина, мучаясь своими жалкими попытками… Известие о том, что Наполеон бежал с Эльбы, пришло как освобождение. И вот теперь, когда от грязи с бесконечных рядов могил у Ватерлоо, казалось, почернела и его душа, он уже не знал, чем станет заниматься.
— Поместье — мой дом, — ответил он наконец.
Мари о чем-то задумалась и, отвернувшись, стала смотреть в окно.
Колеса кареты застучали по булыжной мостовой; они в веренице других экипажей медленно продвигались к резиденции посла.
Сэр Реджинальд вздохнул и пробормотал:
— А я так скучаю по доброй старой Англии.
— Думаете, что вернетесь? — спросил Беннет.
Если бы он мог уговорить их вернуться в Англию, Мари была бы далеко от интриг. И в безопасности.
— Увы, работа приводит меня сюда снова и снова.
Беннет погладил Мари по руке.
— А вы?.. Вы хотели бы вернуться?
Она отодвинулась от него и прижалась к стенке кареты.
— Нет, никогда.
Тут карета остановилась у резиденции посла, и Беннет помог выйти Мари, а затем — ее отцу.
У входа их приветствовал сам посол:
— Добрый вечер, Прествуд, сэр Реджинальд, мисс Синклер… — Он чуть наклонил голову. — Я рад, что вы будете с нами.
Сэр Реджинальд усмехнулся и похлопал посла по спине.
— Я тоже рад, Даллер. О, а вот и Титоло! Надо спросить его, как у него продвигаются переводы. Захватывающая тема… Я полагаю, вы все об этом знаете.
— Э…
— Не беспокойтесь, Даллер. Я потом вам все расскажу.
Даллер изобразил улыбку и пробормотал:
— Жду с нетерпением.
Сэр Реджинальд тут же ушел, даже не оглянувшись.
Даллер же повернулся к Мари и с некоторым удивлением оглядел ее.
— Вы просто сияете сегодня, мисс Синклер.
Мари улыбнулась:
— А вы, оказывается, можете быть любезным, сэр.
Даллер покосился на Беннета и с ухмылкой ответил:
— Ах, моя дорогая мисс Синклер, поверьте, я всегда относился к вам с величайшим уважением.
Мари в ответ лишь повела бровью. Даллер же откашлялся и снова посмотрел на майора.
— Я надеялся, что наши кузены, близнецы Сондеры, сегодня будут здесь, но они на несколько недель задержались в Венеции.
Беннет промолчал, и Даллер, расплывшись в улыбке, проговорил:
— Ну, не стану вас задерживать. Весь зал затаил дыхание в ожидании вашего появления.
Беннет чуть не застонал, но, вспомнив о хороших манерах, ответил:
— Да-да, мы идем.
Он повел Мари в бальный зал, чувствуя себя так, будто там его ожидала виселица.
— Хотите, я определю пол половины этих… «затаивших дыхание»? — шепотом спросила Мари.
Беннет усмехнулся:
— Будете ревновать?
Она покачала головой:
— Только в том случае, если вам прикажут ухаживать за одной из них.
Ох, почему она не догадалась взять с собой веер? Мари невольно поморщилась. С помощью веера она могла бы разогнать этих хищных гарпий, когтями продиравшихся к Беннету.
Мари была права, когда сказала, что знает, кто ожидал их в зале. Свежая мужская кровь встречалась в Константинополе довольно редко, а холостяки со связями — еще реже. Но и одни лишь физические достоинства майора делали его неотразимым. Однако Беннет мог разговаривать сразу только с несколькими дамами, поэтому некоторые из них были вынуждены разговаривать с его спутницей. И их не слишком деликатные расспросы выводили Мари из себя. Мод Уильямс, сидевшая справа от нее, когда-то познакомилась с Беннетом на обеде у посла, и она сейчас возликовала, узнав, что Мари даже не подозревала, что Беннет — младший сын графа.
— Да-да, графа Ривертона, конечно же. А вы не слышали о нем? — спросила Мод, смахивая каплю пота со своей необъятной груди. — Граф — известный дипломат, и ходят слухи, что лорд Даллер был назначен послом главным образом из-за этого, а вовсе не за свои заслуги. И еще… О!..
Рядом с майором образовалась узкая щель, и Мод поспешила пролезть в нее.
Беннет общался с женщинами весьма любезно, но в уголках его глаз не было тех крохотных морщинок, которые появлялись, когда что-нибудь по-настоящему его интересовало. От этой мысли Мари стало легче. Ей очень не хотелось походить на глупых женщин, окружавших ее, но она вдруг обнаружила, что тоже ожидает освободившегося местечка рядом с Беннетом.
И во всем были виноваты его проклятые стихи.
Теперь-то она знала, что это за человек. Суровый и неуступчивый. Всегда готовый выполнить приказ — что бы ему ни приказали.
Но глубина его чувств смущала ее и озадачивала, пожалуй, даже пугала.
Нет-нет, ей не хотелось ощущать песок и гравий боевых полей Испании. Не хотелось делить с ним его печаль по еще одному убитому другу. И не хотелось чувствовать надежду, которую он обрел на восходе солнца в Саламанке. Но теперь она знала тайные мысли и чувства этого человека. И это означало, что она больше не могла сопротивляться ему и не выполнять его указаний.
Мод почти повисла на плече Беннета, а ее огромные груди чуть ли не вываливались из декольте. Мари была уверена, что майору были видны даже верхушки сосков этой женщины.
«Все, хватит!» — сказала себе Мари. И стала пробираться к Беннету.
Он тотчас же шагнул ей навстречу, явно очень довольный.
