так же, как знает, почему не перестану слать цветы.
За некоторое время до этого…
– Эй, Джош, нужна твоя помощь! – Линкольн забегает на стрельбище, перекрикивая звуки выстрелов. Кладу пистолет на стол, предварительно поставив на предохранитель, и снимаю наушники.
– В чем дело?
– Объект двадцать двенадцать пропал с радара около трех минут назад. – Он выглядит немного вспотевшим, когда говорит, вкладывая осторожность в каждое слово. Моя челюсть сжимается. Мы охраняем ее каких-то пару недель, неужели статус крупной цели не шутка?
– Чья это смена?
Спрашиваю больше для верности, потому что и так знаю ответ.
– Каллахана, но его маячок тоже отключен уже сорок минут. Либо неполадки в системе, чего, как ты знаешь…
Не даю ему договорить, выдвигаясь к дому, в котором живет Элси Грин. До него десять минут езды, так что я не особо беспокоюсь.
«Я просто посмотрю и вернусь к стрельбе, чтобы выпустить злость», – убеждаю себя. Мне даже не обязательно входить в дом, может быть, Линк прав и это сбой системы, а может быть, Дэм решил поиграть в приватность. Последняя мысль кислотой поднимается в горле, и я решаю обдумать третий вариант, в котором могло произойти то, для чего нас наняли. Пульс учащается, и мои ладони потеют под перчатками.
«Ничего не случится, – бормочу в своей голове. – Дэмиен – хорошо обученный боец, хоть его стрельба, судя по отверстиям на мишенях, больше похожа на попытку ребенка пришить пуговицу, я в нем уверен».
На всякий случай по пути набираю номер Каллахана, но длинные гудки на линии заставляют лишь грязно выругаться.
Когда прибываю на место, тишина в доме кажется оглушительной. Нет ни привычной музыки, которую Грин любит слушать, пока готовит в кухне, ни телевизора с надоедливыми мелодрамами – ее стандартное развлечение в конце тяжелого дня. Я сверился с ее расписанием, она должна быть дома, но кухня пуста. Обычно я не осмеливаюсь проникнуть в жилище объекта, но ситуация постепенно становится более критической. В подтверждение своих мыслей вижу разбитую чашку чая на полу, рядом брызги крови и разлитую жидкость. Приседаю, проводя перчаткой по луже, и вдыхаю запах, улавливая легкий шлейф того, чего обычно нет в составе чая.
Только не это…
Вынимаю пистолет, нажимая тревожную кнопку на часах, пока бесшумно двигаюсь дальше по коридору. Посреди прохода лежит человек в черном, проверяю пульс, засовывая пальцы под его маску, – парень мертв. И тут до ушей доносятся слабые звуки борьбы. Они становятся громче, когда я приближаюсь к кладовке, тогда-то и вижу Дэма, привязанного к стеллажу с кляпом во рту, его запястья, связанные за спиной, покраснели от попыток снять путы.
– Какого черта? – шепотом произношу, вынимая кляп и ножом перерезая стяжки на его руках.
– Спальня, бегом! – Лицо Дэма искажается от боли, когда он потирает руки. Бросаю ему нож и как можно тише несусь в сторону указанной комнаты. Эта квартирка до смешного крошечная, но почему-то путь кажется непреодолимо огромным. Сердце бешено стучит, когда толкаю дверь, боясь увидеть худшее. Скрип привлекает внимание женщины, стоящей над кроватью Элси. Лицо Грин бледное и почти зеленое, изо рта сочится белая густая пена, карие остекленевшие глаза смотрят в пространство с отрешенностью.
– Не двигайся! – направляю пистолет на женщину, чье лицо кажется смутно знакомым.
– Чертовы адские гончие! – злорадно смеется она. – Ну, я хотя бы успела оставить полковнику маленький подарок. – Ее улыбка становится шире, прежде чем пуля проделывает отверстие в ее лбу; тело женщины падает на кровать, придавливая Элси, которая выглядит хрупкой и безжизненной, словно мертвая.
– Зачем ты это сделал? – шиплю на Дэма, понимая, что теперь собрать информацию о нападавших будет еще сложнее.
– Нет времени, похоже на отравление, – говорит он.
Стаскиваю перчатки; мои пальцы дрожат, когда ищу хоть какие-то признаки жизни. Слабое биение пульса на шее Элси сообщает о том, что она еще жива. Скидываю мертвое тело женщины на пол, переворачивая Элси так, чтобы она могла выблевать все, чем ее напичкали.
– Вызови бригаду уборщиков и медиков, – кричу в пространство, проталкивая грязные от крови пальцы в горло девушки. – Давай же, выплюни эту дрянь! – Спазмы сотрясают тело Грин, когда ее начинает рвать прямо на пол. Она все еще не в себе и, скорее всего, не вспомнит произошедшего, но мне плевать. Приоритет – ее жизнь, даже если придется раскрыть свои карты. Хватаю с прикроватной тумбы бутылку воды, заливая содержимое Элси в рот, а потом повторяю процедуру с пальцами, и она снова исторгает из себя яд. – Хорошая девочка.
Некоторое время она бьется в агонии, а потом вырубается на моих руках. Чувствую себя таким же беспомощным, как в день, когда нас с Линком похитили. Держать в руках призрак чужой жизни и не иметь возможности вдохнуть в него краски – чудовищно и опустошающе. Это не имеет ничего общего с тем, чтобы по доброй воле эту же жизнь отнимать.
Меня отодвигают в сторону, забирая Элси, и тогда я понимаю, что прибыли медики. Руки кажутся пустыми без ее веса, а ноги слишком слабыми, чтобы мог подняться; взглядом нахожу место, где на грязном полу пара наших ребят борются со смертью, забирающую ее в свои холодные объятия, и чувствую, как в горле оседает пустота, давящая на его стенки.
– Эй, Джош, идем. Они закончат здесь… – говорит Дэмиен, не сводя глаз с моего лица.
– Знаешь, почему организацию назвали «Стиксом»? – спрашиваю его, все еще глядя на то, как медики методично делают свою работу, а другая команда стирает следы нашего присутствия из дома Элси.
Позже ей наплетут, что она переутомилась и потеряла сознание, а заботливая соседка случайно зашла проверить, обнаружив, что дверь не заперта. Такое частенько случается, и доверчивая Элси поверит, так и не узнав, что сегодня на ее жизнь было совершено покушение.
– Нет, – отвечает Дэм. Встаю, стараясь не оглядываться, не зная, выживет ли она. Просто надеюсь, что да.
– Река, переносящая души в мир мертвых, разве не поэтично? Мы убийцы, Дэм. Это все, что мы умеем делать, и все, кем являемся, даже когда надеваем костюмы и прячем правду от мира. Я настолько сросся с этим образом жизни, что думал, будто стал неуязвимым, как Ахиллес, искупавшись в ядовитых водах. И вот впервые в жизни я чертовски напуган. – Стучу себя по груди в районе сердца. – Что, если это мое уязвимое место?
Дэмиен молчит всю дорогу до машины, а потом, прежде чем сесть в свою, чтобы отправиться в штаб-квартиру составлять рапорт, поднимает на меня взгляд. Он медлит, как будто хочет что-то сказать, но
