Читаем без скачивания Смерть приходит на свадьбу… - Лариса Васильева

Все шло неплохо, только на личном фронте никаких изменений не было. Видно, в отличие от Алексея Ивановича, Павел встретился ей не в добрый час — столько времени прошло, а любовь к нему и обида не проходили. Горький вкус первой любви до сих пор преследовал ее. 

Павел

Как-то вечером Павел и Наташа засиделись в ресторане. Он был за рулем и потому не пил, а его подруга не стеснялась. Возвращаясь домой, Павел вспомнил — надо заправиться. На заправке его успел опередить какой-то шустряк, первым припарковался у раздаточной колонки. Скучая, Павел наблюдал за мальчишкой-заправщиком. Подошла его очередь, он не спеша прошел к кассе, оплатил бензин, а мальчик тем временем уже вставил заправочный пистолет в бак. Павел сел в машину и вдруг сообразил: да это же не пацан, это его Нафиса! Он выскочил, как ошпаренный, из машины:

— Нафиса!

Подросток удивленно повернулся к нему — ничего общего.

— Обознался, извини…

Пьяная Наташка расслышала его слова и сразу насторожилась:

— Что за Нафиса?.. Гляди мне! — погрозила пальчиком.

Ну вот, и эта угрожает. Что же ему делать, жениться на всех, с кем переспит? Гарем, что ли, завести? Но, черт побери, почему ему стала чудиться та обезьянка Фиска?

Наваждение продолжалось и на работе. Казалось, он и думать забыл о какой-то там Нафисе, вкалывал, как сумасшедший. Но как-то утром, где-то после одиннадцати, расслабился в своем кресле после обычной утренней запарки, закрыл на минутку глаза. Когда же очнулся и взглянул на экран компьютера, то увидел страницу Яндекса с открытой страницей справочника татарских имен. И как раз на букве «Н». Ему сразу бросилось в глаза: «Нафиса (изящная)». Он мог бы поклясться, что не делал этого, что не отдавал такой команды поисковику. Что это, особая форма лунатизма, компьютерная? Кстати, а как фамилия Нафисы? Отец-то у нее вроде был русским…

Странные шутки откалывает наше подсознание. И что он себе вбил в голову какую-то вину? Не тащил в Москву эту девчонку, не насиловал, даже не пытался соблазнять. Павел уже не раз проводил с собой такие беседы, но мысли о Нафисе не оставляли его. Все время что-то напоминало о ней.

Как-то перед сном попросил Наталью:

— Задергивай шторы с вечера, если тебе по утрам мешает свет.

Обычно она прикрывала лишь одну половину окна, а на этот раз резко дернула за обе шторы, и Павлу показалось, что с левой взметнулось облако пыли. И он тут же припомнил, как Нафиса стирала их и вешала потом со стремянки. Он бросил ей тогда мимоходом: оставь, мол, сам позже повешу, но она продолжала старательно тянуться к багетам. Ее роста не хватало для этого и со стремянкой. Лестница пошатнулась, девушка стала падать. Павел едва успел подхватить ее. Сейчас он явственно ощутил в руках ее легкое тело, почувствовал, как она прижалась к нему, замерла в ожидании, и даже вспомнил свои мысли в тот момент: «Я-то тебя поймал, воробышек, а вот ты меня не поймаешь в свои сети…» И он, дурак, поставил ее на пол.

Однажды ночью Павел назвал Наташу Нафисой, та обиделась:

— Кто эта Нафиса?

— Забудь, это случайно.

Наташа отвернулась. Она столько с ним возилась, две недели торчала в больнице, а теперь, лишь только выздоровев как следует, этот козел постоянно упоминает другую. Права была Ирка — бабник.

Как-то после работы Павел решил заглянуть к Антону и Оле. Просидел около часа, обсудили с Антоном чемпионат мира по футболу. А у самого все время вертелся на языке один вопрос, и как только жена Антона присела рядом, сразу спросил:

— Послушай, Оля, а где твоя подруга?

— Какая?

— Да та, из вашего поселка, Нафиса…

— Не знаю, давно не виделись. Когда мы с Антоном вернулись из Самары, я не смогла ее найти. Как-то брала адрес у ее матери, но пока собралась в гости, Фиска успела поменять квартиру, так мы и не встретились. А что это ты ее вспомнил?

— Просто так…

— Славная девчонка, жалко ее, отец пьяница, мать какая-то забитая. Фиса такая умненькая была в школе, тоже хотела учиться дальше… Зря ты на ней не женился…

— Может быть, и зря…

— Я собираюсь съездить домой, вот и зайду к соседям, еще раз спрошу адрес Нафисы.

Ребенок отвлек Олю. Возвращаться к этой теме Павел не стал. Но спустя месяц он вновь побывал у Антона, и Оля наконец сообщила ему адрес Нафисы. Вроде бы ее мать сказала, что у дочери все нормально, работает, замуж не вышла. Маленькая, нищая девчушка… Такая застенчивая, робкая и такая страстная. Почему же он до сих пор не нашел ее? Разве это так сложно? Пора заняться этим, по крайней мере, тогда у него совесть будет чиста, а то бросил девчонку одну в громадном городе. Оказалось, она живет далеко, надо проехать через всю Москву. На следующий день после работы Павел поехал по этому адресу, потоптался у двери, но никто ему не открыл. Постоял у подъезда, послушал, как какая-то бабулька на лавочке разговаривает со своей собакой и уехал. 

Дима

Во время обхода Евгений Федорович обратился к соседям Димы по палате:

— Что-то вы тут все скисли… Хватит диагнозы обсуждать, лучше поговорите о бабах… Или о том, что вас ждет, — о работе, о семьях. Петрович, ты отвечаешь за настроение, назначаю тебя ответственным по палате.

— Сделаю.

Петрович, сухонький, взлохмаченный старик, ободренный таким указанием, лишь только заведующий вышел, сразу начал допрос. Его давно подмывало расспросить соседа, да все не решался, а тут получил официальное разрешение.

— Дима, давно с тобой знакомы, а ничего не рассказываешь о себе.

— А что рассказывать?

— Да чем ты занимаешься?

— Как все, бизнесом…

— Бизнес… Вот этого я не понимаю. Торгуешь, что ли? Так и скажи. А откуда ты?

— Откуда? Издалека, переехал сюда после армии.

— А где твои родители? Почему к тебе только друзья ходят?

— Родителей больше нет.

— А что случилось?

— Я в армии был, попал в зону боевых действий, ранило, мать узнала и свалилась с инфарктом, сутки в реанимации пролежала, и все, померла. Пятидесяти не было, оказалось, сердце у нее слабое. От нее и мне такое досталось. А отец у меня крепкий был мужик, рыбак, охотник. Мать у него третьей женой была.

— Ничего себе… Что же, хозяйство у вас большое?

— Какое хозяйство! Мы жили в двухкомнатной квартире в старом доме, небольшом таком, на восемь квартир всего. В квартирах — печки, все удобства на улице, двор чистенький, у всех сараи или гаражи. И еще у нас голубятня была, одна на всю округу, пацаны нам завидовали… — он задумался.

— А с отцом-то что случилось?

— Рыбак он был завзятый… Сколько себя помню, всегда ездил то на рыбалку, то на охоту. Помню, как он во дворе собирался на рыбалку. За ним заезжали его друзья на «уазике», наша «копейка» к тому времени отъездила, гараж пустой стоял, вот в нашем гараже и хранился весь охотничий скарб. А мы, пацаны, помогали им собираться. Как начнем из гаража мешки таскать, весь двор завалим, это надо было видеть. Думаешь, бывало, что все, в «уазик» не влезет…

— Это что же такое было в мешках? Что они возили на рыбалку? Что туда можно везти? Удочки и червяков?

— Э-э-э, дед! Удочки! Какие там удочки! Сетями ловили, браконьерили… Целый мешок сетей, потом лодка резиновая, тоже упакованная в здоровый мешок, к ней насос, весла. Едут с ночевкой, значит, надо брать спальники, комбинезоны много места занимали. У отца он был на заказ сделан, сапоги забродские, выше колен, а к ним приклеен верх, вроде детских ползунков. Если зимой едут, так еще берут с собой ватные штаны, фуфайки. А еще ружья, патронташи, котелок, ведро, термос, закуска, само собой. Полную машину забивали, сами сбоку пристроятся, на спальниках сверху сидят. Зато рыбу возили мешками. Сазаны — во! — он развел руки. — Почти по метру. Вывалят здесь же во дворе на брезент и делят: себе здоровых поровну, а соседям мелочевку раздают.

— Продавали, что ли?

— Нет, никогда денег не брали. Но соседи в благодарность за рыбу помогали нам сети разбирать. Это такое хлопотное дело. Рыбаки приезжают усталые, рыбу поделят и на боковую, а мы уж без них все в порядок приводили. Меня отец за старшего оставлял, скомандует только: «Димка, просуши тут все». И мы с пацанами разбираем весь груз, по всему двору раскладываем. А главное — сети. Они же спутанные, все в траве, мусор всякий, иной раз и рыбу не всю вынут, так в сетях и везут. Вот мы и разбираем. Это трудно. Осторожно раскладываем, распутываем, потом поднимаем, чтоб поплавки пробковые висели, меж деревьев растянем, весь сор уберем, и висят сети до вечера, сохнут. А как же, сеть-то капроновая, а веревка, на которую она навешивается, кукан, простая, вот ее-то и надо просушить, чтобы не сгнила до следующей поездки. И все эти ватники, спальники, палатку — все надо сушить. У воды сырость, по утрам туман, все привозят отсыревшим, не просушишь — сгниет. И бросить просто без присмотра во дворе нельзя — разворуют. Я сидел, охранял.