Тем не менее атаки со стороны Тауроггена не становились слабее. Бомбежка и обстрелы продолжались из всего оружия, имевшегося у врага, хотя все это было бесполезно. Та броня, которую они себе выстроили, для нас была лучше, чем даже они могли представить. Единственное, что могло по-настоящему причинить нам вред, – это их огромный танк: с ним нам в самом деле было не справиться.
Глядя в бинокль, я увидел подъемный кран, работающий на железной дороге, поднимающий и устанавливающий на пути вагон за вагоном. Все происходило так быстро, что к девяти часам «большую Берту» уже перекатили через мост, и наше первое задание считалось выполненным. Но я чувствовал слишком большую усталость, чтобы хоть как-то реагировать.
Похожие на трубочистов, мы, едва волоча ноги, двинулись навстречу своим, но нас игнорировали абсолютно все. Их интересовал только враг.
Перейдя мост, я встретил дивизионного полковника, который напугал меня в первый момент, толкнув и сбив с ног.
– Если бы не вы командовали теми бункерами, – проорал он гневно, – нам бы, возможно, удалось окружить их! По этим раздолбанным дорогам, которые здесь пролегают повсюду, мы не смогли доставить вооружение, а вы только усугубили ситуацию. Вы, вместе со своим отрядом, уже оставили след в этой войне. Мои поздравления.
На самом деле я не слушал его. Все, что меня сейчас интересовало, – это местонахождение Вилли, а также то, что случилось с остальными ребятами. Поэтому настолько быстро, насколько это было возможно, игнорируя слова полковника, я кинулся на их поиски. Первым, кого мне удалось найти, был Вилли. Он улыбался, а на голове виднелась кровоточащая рана.
– Последствия взрывной волны. Из-за этих чертовых русских я лишился полуха! – крикнул он, когда я подбежал к нему. – Если бы я вовремя не уткнулся носом в землю, то не сносить бы мне головы, но зато теперь в легких полно пыли.
– Сколько человек ты потерял? – тихо спросил я.
– Ты удивишься, но все живы. – От этих слов его улыбка стала еще шире. – Один ранен в руку, другому прострелили легкое. Это все. Единственная ценная потеря – мое ухо.
– А что у русских?
Он засмеялся, показав свои белые зубы.
– Все время они держались возле нас, но мы фактически не видели их. В лесах, что в округе, их полным-полно, и они постоянно пытались предпринять новые атаки, дважды мы ответили им не менее мощным огнем.
Полковник СС, присоединившийся к нам, произнес:
– Они достойны быть свободными людьми, но никак не пленниками войны.
– В самом деле, так, – добавил Вилли. – Они хотят воевать на нашей стороне. До тех пор пока мы не открыли ответный огонь, они и не догадывались, что мы немцы. Но они неплохо готовы сражаться.
Полковник в замешательстве покачал головой:
– Ну, возможно, и среди большевиков есть люди.
Когда нам подогнали грузовики для возвращения в группу, русских, остававшихся в нашем отряде, мы взяли с собой. По дороге я поинтересовался у русского сержанта, что он думает о ситуации, когда мы выдали себя за русских, и он сказал:
– Умно, ничего не скажешь. Если бы хоть легкое сомнение закралось мне в голову, я бы никогда не принял смену караула. – Затем он добавил жестко: – А вообще, кто ж станет спорить с пограничниками. Нас могут и плеткой хлестануть, если кто станет задавать глупые вопросы. Одного того, что вы одеты в нашу форму, было уже достаточно.
Большую часть обратного пути я проспал, не обращая внимания, что мы едем по тем же дорогам, над которыми пролетали прошлой ночью. Я не чувствовал практически ничего: ни напряжения, ни беспокойства. Все было безразлично, кроме того, что мы возвращаемся к месту, где можно поесть, выспаться и отдохнуть по-человечески. Поездка длилась всего четыре часа, и уже к трем мы подъехали к штабу. Русских собрали вместе и отправили в Германию, где они должны были присоединиться к новой русской армии под командованием генерала Власова.
Заслуженный отдых, которого мы ожидали, не состоялся. С латвийской границы в штаб прибыл бригадный генерал, и шум, поднятый его людьми, совершавшими маневры на грузовиках, лязг пулеметов, которыми они были гружены, могли бы оживить даже мертвого. К тому же наш третий отряд до сих пор не вернулся, и мы не на шутку беспокоились. Если они смешались с отрядами отступающих русских, то у них практически не оставалось шансов. Прошли сутки, и я стал терять последнюю надежду на их возвращение.
На следующее утро вернулись те, кто остался. Старший по званию подошел ко мне и доложил о своем прибытии, как того требовал устав. Но меня совсем не интересовало то, что он говорил.
– Сколько из вас вернулось назад? – тихо спросил я.
Он посмотрел мимо меня ничего не выражающим взглядом:
– Семь.
Не скрывая горечи в голосе, я узнал, что случилось с остальными, и он произнес без эмоций:
– Убиты. – Затем, медленно проговаривая слова, он продолжил: – Как ты знаешь, мы отбивались до последнего. Но что могут сделать тридцать человек против тысяч. Мы старались держаться как могли, но их танки неумолимо надвигались на нас. В конце концов они просто раздавили всех всмятку.
– Что еще было? – спросил я охрипшим голосом.
– Мы беспрепятственно уничтожили большинство оружейных складов в лесах, а также перерезали кабели, обеспечивающие сообщение с армейскими штабами, и еще лишили коммуникаций отряды, охраняющие Таурогген.
– Ладно, сейчас тебе лучше прилечь отдохнуть.
Как только он ушел, я спустился в радиорубку и, превозмогая боль в желудке, послал телеграмму-молнию в Рейхсканцелярию:
«Потери составили двадцать три человека. С заданием справились успешно».
После я часа два бродил там, где совсем недавно они жили, у тех машин, которыми они пользовались. Возможно, этого и следует ждать на войне. К этому нас готовили, но эти ребята даже не успели побыть молодыми.
Уже давно наступил полдень, а грохот орудий вдалеке все еще сотрясал воздух. Подошел Вилли:
– Двадцать три новых бойца присланы из Погегена к нам в помощь. – Я кивнул, и он продолжил: – Также получен приказ от Верховного главнокомандующего немедленно двинуться на перекресток Шяуляй-Рига, где нас встретят люди из дивизионного штаба «Гроссдойчланд».
– Что? – закричал я. – Может, мы еще поженимся с ними?
Вилли ухмыльнулся:
– Наверняка это выглядит похожим на то.
После того как были отданы последние распоряжения, в грузовик, отправляющийся на аэродром, погрузили новичков, и я скомандовал Вилли приготовиться к немедленному отправлению. Обед на полевых кухнях еще дымился, поэтому мы решили перекусить перед тем, как отправимся в путь. В этом плане нам везло, так как было положено есть три раза в день и еда всегда была горячей. Штурмовые орудия выстроили на дороге, за ними располагались пушки 88-го калибра, а на грузовиках имелся целый арсенал стрелкового оружия. В течение двух часов была сформирована колонна, готовая двинуться в путь, и скоро появился грузовик, который привез новичков вместо погибших ребят. Построившись в ряды, они смотрелись совсем мальчишками, но суровость, которую выражали их лица, говорила о том, что они прошли ту же самую школу, что и мы. Но, чтобы убедиться в этом окончательно, я командным голосом спросил одного из лейтенантов:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
