нее.
– Мы все делаем то, что ему нужно, – отрезала она.
Дионис прищурился.
– Когда Аид попросил тебя о помощи, ты отказалась. Почему ты передумала сейчас?
– Аиду нужна была информация, но он не собирался спасать мою сестру, – сказала она. – Мой план таков: Тесей захочет понаблюдать за нашим продвижением по лабиринту. Пока он будет занят этим, ты спасешь мою сестру.
– Ари…
– Это мой единственный шанс вернуть ее! – Она перебила его, ее голос был полон раздражения.
Они пристально посмотрели друг на друга. Затем заговорила Геката:
– Ты говоришь, что проведешь Персефону через лабиринт. Что именно ты о нем знаешь?
– Я знаю, что самое опасное – это не заблудиться, – сказала Ариадна. – А то, что ты можешь решить остаться там по своей воле.
– Почему кто-то может захотеть там остаться? – спросил Аполлон.
– Потому что лабиринт даст тебе то, чего ты хочешь больше всего на свете, – ответила Ариадна.
Дионис не понимал, что это значит, но его мгновенно охватил страх.
Если Ариадна пройдет через лабиринт, она столкнется с такими испытаниями, и они оба знали, что может предложить ей лабиринт. Могла ли она оставить свою сестру? Теперь он знал, что у него нет другого выбора, кроме как спасти Федру. Ариадна должна была войти в лабиринт, веря в него, веря, что к тому времени, как она выйдет оттуда, Федра будет в безопасности.
– Я освобожу твою сестру, – сказал Дионис, и Ариадна посмотрела на него. – Если ты пообещаешь не оставаться в этом лабиринте.
Ариадна заколебалась. Он не был уверен, потому ли, что она была удивлена его просьбой, или же ее расстроило то, что подразумевалось в его словах. Наконец она заговорила:
– Я обещаю.
Ее голос был слишком тихим, слишком неуверенным. Это навело его на мысль, что она не доверяет даже себе, но он верил, что скоро они все узнают.
Глава XI. Тесей
Тесей вышел из лифта на шестидесятом этаже Акрополя. Девушка за стойкой регистрации встала и с улыбкой поприветствовала его.
– Доброе утро, – бодро поздоровалась она. – Чем я могу вам помочь?
Тесей смотрел на нее достаточно долго, чтобы увидеть, как исчезает ее улыбка, прежде чем он прошел мимо ее стола и направился в отдел новостей «Новостей Новых Афин» в поисках Хелен.
Девушка окликнула его.
– Сэр!
Он проигнорировал ее. Он уже был раздражен. Эта девушка вывела его из себя, и ведь она точно не хотела бы узнать, что бывает, когда его достают, особенно теперь, когда он съел яблоко и убедился в собственной неуязвимости.
Хотя, в зависимости от того, что Хелен скажет о своих планах опровергнуть заявление Персефоны, она может узнать на себе, как выглядит его истинная сила.
Он осмотрел лабиринт столов по обе стороны от прохода, выискивая Хелен, и сразу заметил ее. Она стояла к нему спиной, но он узнал ее волосы. Ему нравилось зарываться руками в эти длинные локоны, пока он трахал ее сзади.
Это был единственный способ овладеть ею, единственный способ, которым он хотел ее – или любую другую женщину, если уж на то пошло. Он не хотел встречаться взглядом даже со своей женой, которой искренне не любил смотреть в глаза. Часто, чтобы избежать этого, он просто зарывался лицом в изгиб ее влажной шеи, изображая страсть.
Секс с ней был утомительным занятием, которое он находил не приятным, а необходимым. Слава богу, что Федра наконец-то преодолела ту стадию беременности, когда ей хотелось трахаться каждую ночь. Теперь она довольствовалась несколькими ласковыми словами и поцелуем – вещами, которые ему гораздо легче было сделать, чем изобразить привязанность.
Хелен не заметила его приближения. Она стояла, скрестив руки на груди, выставив бедро и слегка наклонив голову в сторону телевизора, по которому транслировалась пресс-конференция Персефоны. Она подпрыгнула от неожиданности, когда он схватил ее за локоть, и обратила на него проницательный взгляд своих голубых глаз.
– Что ты здесь делаешь? – прошипела она.
– Иди, – сказал он, подталкивая ее к стене, где располагались комнаты для совещаний.
– Отпусти меня, – потребовала Хелен, но он проигнорировал ее слова, потащив ее за руку в ближайшую переговорную. В ней обнаружилось четыре человека – двое мужчин и две женщины.
– Вон, – рявкнул Тесей.
Все застыли в ошеломленном молчании, пока один из мужчин, наконец, не заговорил:
– Вызовите охрану.
Другой потянулся к переговорному устройству в центре стола, но в этот момент оно взорвалось, и куски пластика разлетелись по комнате.
– Идите вон, – повторил Тесей. – Или я сам вас уберу.
Они выскочили из комнаты, и Тесей захлопнул дверь. Хелен вскипела. Она подскочила и толкнула его:
– Ты гребаный засранец!
Тесей схватил ее за запястья.
– Дерись со мной, Хелен. Ты знаешь, как мне это нравится.
Она вырвалась.
– Как ты смеешь ставить меня в неловкое положение!
Он прищурился, его глаза потемнели.
– Поставить тебя в действительно неловкое положение?
Тесей мог бы придумать лучший способ сделать это, и она, казалось, уже это поняла.
– Нет, – сказала она.
– Нет? – переспросил он, немного удивленный ее сопротивлением, хотя, по правде говоря, это его тоже возбуждало. Его член и без того был твердым, а теперь сладко пульсировал.
Он часто трахал Хелен. Она не была навязчивой или сентиментальной. Она хотела того же, что и он, – сделки, которая удовлетворила бы их обоих, – но если бы она сопротивлялась? О, если бы она сопротивлялась, она была бы идеальной девочкой для секса.
Он придвинулся ближе, оттесняя ее. Она наклонила голову и посмотрела на него, совершенно бесстрашная, и он размышлял про себя, когда же эта искорка начнет угасать.
– Это моя работа, – процедила она сквозь зубы.
Он не мог решить, рассердиться ему или позабавиться. Неужели она действительно думает, что приличия помешают ему овладеть ею? Ей повезло, что он использовал переговорную. Он мог бы уложить ее на пол прямо там, в отделе новостей. И он все еще может это сделать.
– Возможно, – сказал он, поднимая руку. Он провел ладонью по ее лицу и подбородку, запустил руку ей в волосы. Она напряглась, когда его пальцы коснулись ее шеи. Он наклонился, его губы коснулись ее губ, и он прошептал:
– Но ты работаешь на меня.
Она никак не отреагировала на прикосновение его губ, не попыталась поцеловать его в ответ или поддаться инстинкту. Конечно, он предпочел бы ее покорность. Покорность значила бы, что она не поддалась фантазии, как многие другие.
Он чуть отстранился и посмотрел ей в глаза.
– Нужно ли тебе напоминать?
– Я прекрасно все помню, – ответила она, с трудом выговаривая слова сквозь стиснутые зубы.
В молчании, последовавшем за их разговором, стало нарастать напряжение. Это было не столько сексуально, сколько наполнено острым предвкушением, они оба ждали следующего шага. Он ухмыльнулся.
– Я все равно тебе напомню, – сказал он, усиливая хватку. Он развернул ее и прижал к столу. Она попыталась упереться каблуками и вцепиться ему в руку, но у нее не хватило сил. Он наклонил ее над столом, повернув лицом к телевизору, по
