— Подумай дважды, Малфой, прежде чем оскорблять чьих-либо родителей, — снова цежу сквозь зубы. — Ведь за слова у аристократов принято отвечать.
— Не тебе, гря… Грейнджер, мне указывать! — вспыхивает Драко.
Ухмыляюсь одной половиной лица в ответ. Погавкай, погавкай.
— Ходи и оглядывайся! — возвращает мою давнюю угрозу Малфой, потом бросает остальным: — Идем! Оставим чокнутую Грейнджер с ее… воздыхателями!
Слизеринцы, придерживая очнувшегося Крэбба, удаляются, издевательски хохоча.
— Эй, мы не ее воздыхатели! — орет им вслед Рон.
Хохот становится громче и сильнее. Убираю палочку и поворачиваюсь к мальчишкам. Разговор предстоит сложный, и неплохо было бы понять их состояние после такой вот… дуэли словами и палочками. Рон подпрыгивает и готов начать доказывать, что он не воздыхатель. Унижение слизеринцев его явно порадовало. Гарри в какой-то… меланхолии, что ли? Печалится из-за неудавшегося заклинания? Очень, очень хочется сказать какую-нибудь гадость. И слизеринцам, и гриффиндорцам. Каждого матом обложить, надавать затрещин и поставить в угол. Вдох-выдох, успокоились.
— Ты! Гермиона! — эй, Рон, тебе не говорили, что тыкать пальцем в человека некрасиво? — Чего ты полезла? Теперь эти… эти… этот Драко будет думать, что мы прячемся за спиной девчонки!
— Рон, ты неправ, — печально сообщает Гарри, — Гермиона меня защитила. Ты же видел, у меня не получилось!
Ну ты еще зарыдай, ёпта. Тренируйся больше, и все получится, а то разок обгадился и уже в депрессии. Тьфу.
— Ну и что?!! Дал бы в нос этому Малфою!
— Я не успел увернуться! Я думал, это будет легко, как в квиддиче, а тело почему-то застыло… и не слушалось.
— Зато в матче по квиддичу ты их сделаешь! Побьем Слизерин, р-р-раз — и поймаешь снитч, на Нимбусе это легко!
А я тем временем удаляюсь на тренировку. Толку сейчас вклиниваться в разговор? Все равно слушать не будут. Адреналин в пацанах хлещет, понимаю, но это и делает бессмысленным общение. Все равно грех жаловаться, удачно выступил: и заявление об опеке сделал, и слизеринцам нос утер, и насчет оскорблений родителей прошелся. Так сказать, закладка на будущее. Вот только теперь и вправду придется ходить и оглядываться, от этих охамевших от вседозволенности мажоров всего можно ждать. Останавливаюсь и достаю свиток — записать мыслю. Так, свою посуду, заклы определения ядов, и подумать над сигнализацией, хотя лучше дождаться обещанных книг.
Разобрать до конца чемоданы оригинальной Гермионы, может, там чего полезного сыщется? А то я себе пару сменок одежды да бытовую мелочевку вроде зубной щетки достал оттуда и запихнул чемоданы подальше под кровать. Хорошо, что еще? Так, в башню Гриффиндора они не попадут, значит, можно ожидать пакости на совместных уроках или при перемещении из класса в класс. Или во время еды. Или в библиотеке. Или на тренировке. Ладно, буду ходить и оглядываться. Прячу свиток и слышу крик Рона:
— Эй, а где Гермиона?!
Тихо ржу и прибавляю шаг. Идите, идите, у вас своя тренировка, у меня своя.
Пока бегу вокруг стадиона, разбираю недавнюю стычку. Блеф, наглость и хамство спасли меня, но так не будет продолжаться вечно. И если одного себя я вполне способен защитить, то с такими горячими подопечными, как Гарри и Рон, финты ушами уже проходить не будут. Вот напади слизеринцы одновременно — размазало бы по траве. Я, конечно, гений, что умею кастовать Протего, но надо ли упоминать кривизну исполнения? Против пяти, ладно, четырех одновременных заклинаний щит помог бы не больше, чем мыльный пузырь. А если бы пришлось растягивать Протего на троих?
Получается… получается, что защитить двух пацанов и себя я не могу. А должен.
Представим себе случившееся в форме задачи. Вот, дано пять слизеринцев, умеют то и это, вот два гриффиндорца, умеют… умеют орать и летать, и мне надо их защитить. Прыгать на метлу и улетать или стоять за моей спиной эти двое не хотят. Хаотично перемещаются и могут попасть под удар. Вывод? Нужны площадные заклы и опережающий каст. Поперебирав мысленно содержимое книги заклинаний первого уровня, расстраиваюсь. Площадных заклинаний там нет, и даже упоминаний нет. Ладно, не будем гнать лошадков, они и так уже в мыле и пене. Но если не площадные заклы, тогда, может, придумать связку из двух-трех? Скажем, Вспышка, Экспеллиармус, Ступефай, да еще за один проход силы? Это получается, что в палочку надо будет непрерывно подавать силу, и каст-каст-каст, хм-м-м, а смысл? И смогу ли?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Ладно, мысля дельная, обдумаю на досуге, а пока продолжим тренировку.
Вечер, все уже разошлись. Сижу в гостиной, читаю «Первую медпомощь», раздел о ядах. Слышу шепот с лестницы, ведущей в спальни мальчиков:
— Иди же, Рон!
— Да ладно тебе, Гарри, она даже не поняла!
— Ты ее обидел!
— Да она чокнутая и не понимает таких вещей!
Подаю реплику с места, равнодушным голосом:
— Я все слышу.
— Ой!
— Ну вот, ты ее опять обидел!
— Да сам же слышишь — ей все равно!
И тут появляется профессор МакГонагалл. Что это декан Гриффиндора забыла в башне Гриффиндора? Ни разу не шутка, Минерва появлялась тут всего один раз за полтора месяца. Теперь вот второй будет.
— Мисс Грейнджер! Это возмутительно! Вы напали на ученика другого Дома!
— Нет, профессор. Это была дуэль.
— Дуэли запрещены в Хогвартсе! Это еще возмутительнее!
— Он оскорбил меня, профессор. А до этого оскорбил родителей Гарри. И родителей Рональда.
— Все равно это не повод устраивать запрещенные дуэли! Минус двадцать баллов с Гриффиндора!
— Да, профессор.
— Вас не исключили, мисс Грейнджер, исключительно потому, что директор Дамблдор лично вмешался.
— Да, профессор.
— Завтра, в шесть вечера, вас ждет мистер Филч. Месяц отработок по вечерам!
— Да, профессор.
МакГонагалл уходит, а я смеюсь. Обвинял Гарри Поттера, а сам-то? Непрерывно нахожу себе на жопу приключений, такими темпами скоро и окружающих начнет задевать.
— Я же говорил, что она чокнутая! — доносится торжествующий вопль Рона.
Глава 16
Лениво вожу шваброй по полу. Аргус Филч за спиной хмыкает и бормочет, мол, в его время учеников держали в цепях и вообще всячески пытали за нарушения. Пиздит, как Троцкий. Телесные наказания в школе уже лет сто как отменены, специально уточнил в справочнике «История Хогвартса». Уборку в школе вообще-то проводят домовые эльфы, но для провинившихся учеников специально оставляют пару грязных участков. От моей помывки они вряд ли станут чище, слишком уж въелась грязь. Да, моющих средств не дают, ведро, швабра — и вертись как хочешь. В первый же день Филч устроил получасовое ворчание, что не доверил бы мне даже ржавого гвоздя. Затем долго ворчал: мол, криворукие школьники постоянно все ломают и нарушают правила, а потом опять все ломают.
Филч — завхоз и складовщик Хогвартса, изрядно пожилой, сгорбившийся, наживший лысину, кашель и неумеренную ворчливость. По краям лысины торчат редкие пучки седых волос, смотрится отталкивающе. Единственная, к кому он приветливо относится, — его кошка, миссис Норрис. Кошкун крупнее обычных, и ай-кью зашкаливает: сама ходит по школе, сама сигнализирует Филчу о нарушителях, да еще и молчит. Идеальная спутница жизни, хе-хе. Нарушение школьных правил Аргус принимает как личное оскорбление, а поломанное имущество ему как серпом по яйцам. Складовщик 80-го уровня. Если бы в Хогвартсе практиковалась бюрократия, обычная для моего мира, хрен бы кто чего у Филча получил. Вначале складовщик требовал бы кучу бумажек с подписями вплоть до Дамблдора, а потом бы твердил, что на складе ничего нет. И вообще склады не резиновые.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Те помещения, откуда я тырил сломанную мебель, — вотчина Филча. К счастью, «дедушка уже старенький» и плохо помнит, где что лежит. Зато не устает бурчать в адрес школьников, мол, на таких раздолбаев никаких запасов не хватит. Мое молчание Филчу до одного места, спокойно общается сам с собой и миссис Норрис. Профдеформация у завхоза, иначе от бесконечных блужданий по пустым ночным коридорам в поисках нарушителей давно бы рехнулся. А может, и рехнулся, иначе с чего бы так расстраивался из-за тех самых нарушителей? Может, он Хогвартс как личный дом воспринимает? Как я уже говорил, тут в кого ни плюнь — больной, по которому психушка плачет. Один я, тридцатипятилетний мужик в теле маленькой девочки, нормальный, да.
