Процесс переструктурирования отношений собственности происходит по многим линиям, которые не предусмотрели теоретики. Например, в Германии по сообщениям прессы большое число средних предприятий, являющихся собственностью семей, не имеют в семьях их владельцев подходящих продолжателей дела – наследники не хотят или не могут заниматься бизнесом. По современным условиям для этого нужны профессиональные менеджеры. Многие владельцы таких предприятий продают их своим менеджерам или менеджерам, которых им могут предложить особые фирмы. Менеджеры, покупающие эти предприятия, становятся их собственниками. Но деньги на такие покупки они берут в особых финансовых учреждениях, специализирующихся на операциях такого рода. Например, так называемая «3 – группа» в Германии в 1992 году таким путем участвовала в 4 тысячах фирм. Упомянутые менеджеры-собственники становятся должниками фирм, занятых особым бизнесом управления.
По другой линии эволюции феномена собственности произошло как бы его растворение в массе населения. Слой собственников разросся настолько, что в него теперь входит так или иначе большинство взрослого населения страны [79] . Миллионы людей стали владельцами акций, то есть совладельцами каких-то предприятий. Они не имеют никакого влияния на деятельность этих предприятий. Власть над этими предприятиями принадлежит небольшой группе акционеров. Но в этом-то и состоит суть дела. Сама функция собственности и состоит в том, что человек владеет чем-то, но не в том, что он организует какое-то предприятие. Владелец акции волен продать ее по своему усмотрению. Он имеет за эту собственность какой-то доход. И все! На этом функция собственности и кончается. Остальное не есть функция собственности как таковой.
Несколько иначе в пропаганде изображается участие наемных работников в своих предприятиях в качестве совладельцев их. В последние годы эта тенденция приняла настолько широкий размах [80] , что некоторые футурологи даже увидели в этом будущее экономики [81] . Сама идея такого участия сотрудников фирм во владении ими есть старая социалистическая идея. Какой бы размах ни принимало это движение, у него, на мой взгляд, есть два пути: либо превращение таких предприятий в «общественную» собственность, либо превращение совладельцев их в фикцию, маскирующую нечто иное, а именно – фактическое социальное структурирование участников дела.
В слой собственников попадают рентнеры, живущие на проценты, пенсионеры, получающие пенсию через банки, и вообще все граждане, пользующиеся услугами банков. Они так или иначе являются владельцами каких-то средств, участвующих в каких-то предприятиях через банки. Пусть это не приносит большинству из них прибыли. Но ведь социальную основу западного общества образует не получение прибыли, а деловой аспект, лишь создающий возможность для прибыли и поддающийся ее воздействию в качестве своего следствия.
Миллионы собственников, о которых идет речь, являются уже не собственниками в первоначальном смысле слова, но собственниками потенциальными и фиктивными. Когда все суть собственники, понятие собственности теряет смысл. Эти миллионы являются собственниками вынужденными. Все общество в целом теперь превратилось в единый деловой механизм, взяв на себя часть функций собственников и сделав само понятие собственности бессмысленным.
Следующая линия эволюции собственности – развитие договорных и вообще правовых отношений до такой степени, что о свободе отношений между различными социальными категориями людей уже и речи быть не может. Люди вольны или невольны заключать договоры. Но, заключив их, вынуждены действовать в этих рамках, ограничивая тем самым свою свободу как собственников.
Существенным образом ограничивает сферу частной собственности то, что значительная часть предприятий является государственной собственностью. Политика приватизации, усилившаяся в восьмидесятые и девяностые годы нашего века, мало что изменила в этом отношении.
Отмечу, наконец, такую важнейшую линию эволюции западного общества, как разрастание сферы государственности и образование класса государственных служащих, охватывающего многие миллионы работоспособных граждан, порою – более 15 % работающего населения страны [82] . Эта огромная армия служащих живет уже не по законам собственности, а по законам коммунальных отношений лиц, не имеющих собственности. Апологеты частной собственности зачисляют и их в собственники, объявив собственностью тот факт, что люди имеют постоянное место работы, а также их пенсионный фонд. Такое обращение с понятием собственности есть просто словесное жульничество за счет неопределенности и многосмысленности слов. В западном обществе обладатель рабочего места не имеет права отдать его кому-то другому или продать за деньги, без чего никакой частной собственности нет.
Сказанное не следует понимать так, будто на Западе исчез класс частных собственников или он перестал играть важную роль. Такой класс существует и обладает огромной властью. Но в него входят далеко не все те, кто имеет какую-то собственность. В него входят те, кто использует свою собственность в качестве капитала. В него входят также те, кто благодаря собственности может занять более или менее высокое и выгодное положение в социальной структуре или по крайней мере иметь условия для использования своих способностей и своего труда для добывания средств существования. И эти люди играют важную роль в обществе не в качестве собственников, а в качестве лиц, занявших определенное положение в обществе и использующих собственность как средство деятельности и карьеры.
Частное предпринимательство
Частное предпринимательство, как правило, связывают необходимым образом с частной собственностью. Но это ошибочно. Предприниматель есть человек или какое-то объединение людей, которые организуют производство ценностей или услуг. Необходимым условием предпринимательской деятельности является возможность и право распоряжаться какими-то ресурсами, их использованием и реализацией результатов деятельности. Частная собственность на средства производства может служить одним из условий такого рода, возможно – решающим. Но не всякий частный собственник есть предприниматель. В западных странах имеются значительные слои населения, которые суть частные собственники, но не предприниматели. Предприниматель не обязательно есть частный собственник ресурсов предприятия. Он может арендовать эти ресурсы у их собственника (у частного лица, у общины, у государства). Он может взять кредит в банке, может быть посредником в какой-то фирме. Собственники ресурсов в этой их функции собственников предпринимателями не являются.
Частным предпринимателем является предприниматель, который характеризуется такими определяющими признаками. Во-первых, он есть юридически признанный субъект дела, то есть он занимается предпринимательской деятельностью по праву. Во-вторых, он организует и ведет дело (предприятие) на свой страх и риск, не подчиняется в этой функции государству, несет ответственность за результаты дела и за его судьбу.
Предприятие не является частным, если им распоряжаются учреждения власти, начиная от местных властей и кончая центральной. Такие предприятия включают в «общественный» сектор. Хотя деятельностью их распоряжаются назначаемые или избираемые лица, юридическим их субъектом является тот или иной уровень системы власти и управления. Частные предприятия включают в «частный» сектор предпринимательства (экономики).
Общественный сектор принято отождествлять с коммунистической экономикой. Плохую (сравнительно с частным сектором) работу его считают свидетельством экономической несостоятельности коммунизма. Это ошибочно. Оба сектора суть элементы западнизма. В общественный сектор попадают некоторые предприятия в силу причин неэкономического характера, а также предприятия, которые важны для общества, но не могут выжить как частные. Доминирующим в западнизме является частный сектор, то есть частное предпринимательство. Оно остается таковым, несмотря на изменения в структуре частной собственности, о которых я говорил выше. Оно останется таковым, если даже в деловой сфере не будет ни одного частного собственника, являющегося юридическим субъектом предприятия. Коммунистическая экономика имеет сходство с общественным сектором западнизма. Но не более того. Она имеет иные основания. Это, как я уже говорил, есть отношения коммунальности, а не дела.
Экономика
Деловые клеточки объединяются в единое целое – в то, что называют хозяйством или экономикой страны. Экономика, коротко говоря, есть производство (включая добычу и сбор) и распределение предметов потребления (вещественных благ) и услуг.
Экономика считается основой (базисом) западного общества. В этом нет ничего страшного, если в слово «основа» не вкладывать никакого социологического смысла, а иметь в виду просто тот факт, что экономика поставляет социальному организму средства существования. Но обычно идут дальше такого метафорического смысла слова «основа», а именно – имеют в виду то, что организация экономики и отношения между людьми в ней определяют собою характер (тип) всего общественного организма. Наиболее отчетливо эта концепция была выражена в марксистской теории общественно-экономической формации, которая так или иначе до сих пор оказывает какое-то влияние на состояние умов в этой сфере познания и идеологии.
