Словом, в данной ситуации, учитывая многочисленные сложности, она решила действовать сообразно обстоятельствам; обстоятельства же складывались таким образом, что всякое промедление вот-вот могло привести к появлению испанцев на улицах португальской столицы.
Напрасно Луиза каждый день ждала прибытия графа Сандвича: его паруса все не показывались.
Может быть, англичане проведали, что она не может набрать денег на обещанное приданое? Кто знает, сколько иноземных шпионов прячется под личиной ее собственных придворных? А может быть, виноваты происки коварных испанцев? Да и кто она против них? Бедная королева, в одиночку сражающаяся за независимость своей страны и за честь королевского дома.
Скоро ей сообщили, что испанцы начали продвигать свои войска к неукрепленным прибрежным городам Португалии.
Луиза была в отчаянии. Соседи явно готовили самое мощное за все годы их вражды наступление. По-видимому, к моменту прибытия послов за инфантой королевского дома Португалии они намеревались стереть означенный королевский дом с лица земли. К месту предстоящих военных действий подтягивались все более крупные силы. В последнем не было ничего удивительного: со времен великой Елизаветы, когда англичане наголову разбили их «Непобедимую армаду», испанцы испытывали благоговейный ужас перед английскими моряками. Теперь они любой ценой готовы были предотвратить объединение маленькой Португалии с Англией, страшившей их мощью своего флота.
«Выходит, все мои усилия были напрасны, — с тоской думала Луиза. — Подданным моим все равно придется воевать — притом воевать с противником, никогда еще не подступавшим к нашим границам в таком числе. Стало быть, впереди опять долгие годы борьбы и лишений, брачный союз с англичанами будет расторгнут, а моя доченька останется старой девой!..»
Не в силах долее вглядываться в пустой горизонт, Луиза уединилась в своих апартаментах. Ей нужно было обдумать, как быть дальше.
Нет, она не станет сдаваться; так или иначе, но она переправит Екатерину в Англию. Король обещал на ней жениться — и он женится на ней.
Удаляясь к себе, Луиза велела не беспокоить ее, поэтому появление в комнате запыхавшейся Екатерины ее немало озадачило. Девушка со всех ног бежала к матери, путаясь при этом в своих нелепых фижмах; щеки ее пылали.
— Екатерина!.. — строго начала Луиза, ибо в этот момент ее дочь менее всего походила на инфанту королевского дома.
— Мамочка! Миленькая моя!.. Скорее!.. Идемте скорее смотреть!..
— Что с тобою, дитя мое? Разве можно до такой степени забываться?..
— Идемте же!.. Случилось то, чего мы так долго ждали! Англичане здесь. Они уже заходят в залив...
Луиза шагнула навстречу дочери и крепко обняла ее. По щекам ее текли слезы: по-видимому, она тоже забыла о строгостях придворного этикета.
— О, как вовремя! — воскликнула она, глядя блестящими глазами на дочь. Да, она всегда знала, что Екатерине суждено будет спасти свою страну от гибели!
Англичане приближались к лиссабонским берегам, и ликованию жителей столицы не было предела. Воистину, инфанта Екатерина, ныне королева Англии, послана им во спасение!.. Теперь уже в этом не оставалось никаких сомнений: с появлением на горизонте английских кораблей испанские полководцы решили не искушать судьбу и, памятуя о сокрушительном разгроме своей армады, учиненном в прошлом веке грозным Френсисом Дрейком — El Draque, как они его называли, — убрались подобру-поздорову. Отступая, они успели разглядеть над заливом паруса «Августейшего Карла», «Августейшего Джеймса» и «Глостера» в окружении целого эскорта меньших по размеру военных кораблей. Этого одного взгляда им вполне хватило: ведь испанские солдаты были воспитаны на рассказах о злополучной армаде, потерпевшей поражение от кучки неказистых с виду, но ведомых, вероятно, самим дьяволом во плоти судов. Это поражение потрясло тогда Филиппа Второго. Теперь в огромных кораблях им мерещилось что-то потустороннее — словно призрак Дрейка до сих пор витал над ними. Итак, испанцы с позором бежали, а маленькая Португалия была спасена: теперь, когда союзником ее стала столь могущественная держава, воинственным соседям следовало хорошо подумать, прежде чем посягать на ее границы.
Стоя на коленях, Луиза благодарила Господа и всех святых за спасение своей страны. Правда, оставался еще вопрос с приданым — но его все же можно было на некоторое время отложить. Луиза не сомневалась, что раз Господь выбрал ее дочь для свершения столь великой миссии, то он же и надоумит королеву-мать, как быть дальше. Пока что нужно было достойно встретить освободителей.
Лиссабонцы уже сами, не дожидаясь распоряжений, доставали залежавшиеся в сундуках знамена. Народ, впервые за долгое время вздохнувший спокойно, был вне себя от радости и собирался с размахом отпраздновать счастливое событие. Из окрестных сел в Лиссабон гнали лучших быков; за несколько часов улицы раскрасились яркими знаменами, гобеленами и золотой парчой. Когда дон Педро де Альмейда, главный управляющий Альфонсо, спускался на весельном баркасе в устье Тахо, чтобы встретить послов английского короля, на берегу яблоку негде было упасть. Город приветствовал графа Сандвича и его друзей пушечным салютом. Под дружное «ура!» жителей столицы королевская карета отвезла графа во дворец маркиза Кастельо Родриго, где его ожидал сам Альфонсо.
Да, в этот день Лиссабон показал англичанам, как он умеет встречать друзей. По улицам проносили знамена, на которых был изображен король Англии рука об руку с португальской инфантой; трезвонили церковные колокола; бои быков сменяли друг друга без передышки, и каждого англичанина принимали везде как самого дорогого гостя.
— Да здравствуют король и королева Англии!.. — возносился к небу многоголосый крик, и отзвуки его долетали до ближних сел и деревень, только что избавленных от угрозы ненавистного испанского владычества.
Улучив момент, когда граф Сандвич возвратился после щедрого пиршества, устроенного в его честь, королева Луиза пригласила его к себе в комнату заседаний. Накануне он говорил ей, что король с нетерпением ждет свою супругу и что, стало быть, затягивая с отплытием, он рискует навлечь на себя неудовольствие Его величества. Луиза уже знала, почему он так долго добирался до Лиссабона: пришлось по пути учить средиземноморских пиратов уважительно относиться к английскому флагу. Кроме того, ему поручено было еще до захода в Португалию вступить во владение портом Танжер — а это оказалось не так просто, потому что мавры проявили неожиданную строптивость. В конечном итоге их сопротивление было подавлено, и дальнейших осложнений не предвиделось, однако в городе пришлось оставить целый гарнизон солдат. Учитывая вышеперечисленные обстоятельства, граф считал за лучшее не тянуть с отплытием, а немедленно начать погрузку приданого на корабль.
