Джес хотела отпустить Майка, но неожиданно он прижал её к себе.
— Майк, ты девушкой не ошибся? — спросил Мет, не выдержав.
Майк улыбнулся, и прежде чем отпустить прошептал: «Я всё знаю!» — Джес удивлённо посмотрела на него, и сердце упало.
— Майк! — на этот раз не выдержала Ханна. Посмотрев Джес в глаза, он отошёл к Ханне.
— Зачем ты это сделала? — спросил Мет, Джес промолчала, думая о словах Майка. — Из-за Ханны, верно? Хотела позлить её? — в его вопросе чувствовалась нотка тревоги, Джес посмотрела ему в глаза.
— Я с тобой! — сказала она твёрдо. Прекрасно понимая его тревогу. Он боялся, что она это сделала не из-за Ханны, а из-за своих чувств к Майку. Он поднял взгляд, и быстро отошёл от девушки, показав назад.
— Менеджеры? — спросила она шёпотом, он кивнул. — Удачи, и позвони мне как, доберёшься. — Он ещё раз кивнул, но уходить не торопился, он хотел посмотреть на неё ещё. Запомнить её глаза, её улыбку, не выдержав посмотрел, что менеджеры ещё далеко он быстро подбежал и ещё раз поцеловал девушку.
— Может, объяснишь, что происходит? — спросила Ханна, смотря на Майка.
— Объясню после того, как ты расскажешь правду. — ответил он. Ханна испуганно посмотрела на него. — Мне надо подумать. Я приеду, и мы поговорим. — Он сел в машину.
— Вы чего тут в такую рань? — спросил менеджер, увидев Ханну и Джес. Девушки уже отошли от фургона парней, и просто сидели на лавочке, делая вид, что прогуливаются.
— Утренняя пробежка! — улыбнулась Джес.
— Полезное дело. Пока, пока. Удачи вам, — улыбнулся менеджер. Джес и Ханна поблагодарили мужчину, он пошёл в машину. Парни помахали из окон, девушки ответили тем же. Их машина скрылась из виду, Ханна повернулась к сестре.
— Поговорим? — спросила она.
— Не до тебя! — ответила Джес. — Хочешь поговорить, поднимись к отцу, он прилетел. Ну, или запишись к психологу.
— Я серьёзно.
— А, я что улыбаюсь разве? — спросила Джес, без тени улыбки на лице.
Джес хотела уйти, но сестра схватила её за руку, и повела в здание. Так как было очень рано, почти все студии были пусты, девушки зашли в студию 2. Зайдя, она резко отпустила, а точнее оттолкнула руку Джес.
— А ты смелая! — засмеялась Джес. — Ладно, считай, что заинтересовала. Выкладывай что надо, и разойдёмся.
— Ты сказала ему?
— Прости, но я не понимаю. Попробуй начать с той части, где ты объясняешь, по какой причине ты схватила меня, и привела сюда. Кстати подвергая опасности своё личико.
— Майк сказал, что ему надо подумать. Сказал, что по возвращению поговорит со мной. И он спросил что-то о правде.
— И что конкретно, ты хочешь от меня?
— Хочу знать, рассказала ты ему что-то, или нет.
— И ты поверишь, если я скажу, что ничего не говорила? — Ханна молчала, Джес вздохнув, сказала. — Нет. Не рассказывала. Думаю, он сам начал понимать. Я думаю дело в той ночи. И позволь сказать, я и сама частенько её вспоминаю, было жарко.
— Ах, ты… — она замахнулась, но Джес поймала её руку.
— Что? Больно? — Спросила она. Сказать по правде то, что она так себя сейчас ведёт, не нравилось даже ей, но остановится, уже не могла. — Я больше удивлена тому, что ты не рассказала. Это ведь не ты была тогда в клубе. Не ты, та, кто сделал ему подарок на день рождения. Так почему ты промолчала?
— Я…он…, он подошёл ко мне, когда я только пришла в компанию. Он намекнул, про какую-то ночь…сама не знаю, почему я тогда не призналась. Потом, он начал ухаживать, и я поняла, что люблю его, и что не смогу рассказать правду. Но ведь все эти полгода он был со мной, и говорил, что любит МЕНЯ. — сказала она, по её щекам, текли слёзы.
— Любишь его! Дэна, я тоже любила. Но ты переступила через мои чувства и доверие, нет, не переступила, а растоптала! Ты чувствовала себя победительницей, когда издевательски рассказывала о ваших с ним встречах. А я, чувствовала себя раздавленной букашкой, которой оторвали крылья, и вот сейчас… мы, кажется, поменялись местами. Но я не опущусь до тебя. Я ничего не скажу Майку, но не гарантирую, что он сам всё не поймёт. И тебе также придётся заплатить за любовь, ведь любовь — это чувство, за которое платят болью, не физической, но душевной! — Джес отпустила её руку, и вышла из студии, её всю трясло, но она чувствовала, что справилась.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Эта неделя прошла не так спокойно, как планировала Джес. Ханна ходила и нервничала. Каждый раз, завидев её, Ханна подходила и начинала говорить, о том, что она просто не имеет права вмешиваться в её отношения с Майком. И сколько бы раз Джес не говорила, что не собираешься ничего делать, она продолжала надоедать.
Отец одобрил, то, что она представила на предварительном прослушивании, но Джес вдруг осознала, что выбор лирического направления, сейчас играл против неё. Потому как каждый раз, начиная, придумывать очередную мелодию, перед глазами представал Майк. Забыть этого парня не получалось. Возможно это из-за постоянных надоеданий Ханны, а может ещё и потому, что часто звонил Мет. И в разговорах с ним, так или иначе, присутствовал Майк. Джес обдумав всё, пожалела, о том, что согласилась встречаться с Метом. Глупо было начать встречаться с парнем, который входит в одну группу с Майком. Тем не менее, она исправно отвечала на звонок, разговаривала с ним, делилась новостями, и конечно слушала его. И каждый раз, с нетерпением ждала, и боялась, что услышит голос Майка на заднем плане. Когда становилось совсем невыносимо, она пересматривала танец, который так и не решилась удалить с камеры. Глотая слёзы и злясь, на себя за слабоволие, снова и снова, говорила себе, что с этим пора завязывать.
Отъезд парней затянулся, и Мет переживал по поводу того, что он может не успеть на день рождения Джес, но за день до праздника он позвонил и радостно сообщил, что они всё-таки успеют, а так же предложил встретиться в том самом клубе. Конечно, Джес согласилась, ей совсем не хотелось встречать день рождение в компании отца и сестры.
Открыв утром глаза, Джес снова почувствовала это…Чувство будто лишняя на этом свете. В детстве, когда родители устраивали праздник для неё и сестры, Ханна собирала всех вокруг себя. Она играла на каком-нибудь инструменте, или читала какой-нибудь, стих в оригинале, все восторженно хлопали и говорили, насколько она прекрасна. Джес же уходила из дома, и сидела во дворе на качелях. Тогда, к ней всегда присоединилась мама. Она всегда выходила к ней, держа в руках небольшое шоколадное пирожное, которое делала сама. А в нем, всегда горела свеча, которую они задували вместе. Её присутствие было самым большим подарком. Но вот уже второй день рождения, к Джес никто не выходит, и уже больше не выйдет. Теперь, так будет каждый день рождения. Сколько бы она не ждала.
С самого утра начали приходить сообщения. Эта процедура бесила больше всего, но в этом году произошло то, чего не было раньше, она получила смс от Ханны.
Где-то в десять утра, позвонил отец и, поздравив с днём рождения, сказал, что сегодня устроит приём в честь неё и сестры. Конечно, она отказалась, сказав, что у неё свои планы на этот вечер. Странно, но он рассмеялся в трубку, и сказал «должно быть, вы и правда уже выросли для таких приёмов!», а потом сказал, что Ханна тоже отказалась, от праздника дома, сославшись, на планы. Это встревожило Джес, но не на столько, чтобы она начала звонить ей, и выяснять причину, такой перемены.
Мет позвонил ближе к двенадцати, сообщив о том, что они вылетают. А затем быстро приведут себя в порядок и поедут в клуб. Договорились встретиться в десять.
Одевшись, Джес посмотрела на себя в зеркало.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Да, элегантным это не назовёшь. — Кожаные шорты с замками-молниями по бокам. Корсет, подчёркивающий грудь и талию. Высокий, конский хвост, вечерний макияж, и разумеется туфли на высоком каблуке.
Она не любила особо наряжаться, но в клуб, по-другому не ходила. Клуб — это место где можно быть собой, и отбросить стеснение. Так она считала, и следовала этому правилу.
