благодаря им, я наконец решилась.
Я верила, что мой сын всего лишь бросил в бассейн тело несчастной девочки, после того как ту убил Ватанабэ. Я была уверена, что Моригути все выдумала. Но правда оказалась куда страшнее.
Наоки бросил девочку в бассейн уже после того, как понял, что она жива.
Выходит, это было преднамеренное убийство.
В тот день, когда Моригути пришла к нам домой и допрашивала Наоки у меня на глазах, я не поверила тому, в чем признался мой сын, – эти слова его заставила произнести Моригути! Но теперь я вижу, что он лгал. Лгал нам обеим, вполне осознанно.
Я не хотела слышать той правды, что Наоки рассказал мне. Но теперь точно знаю, что на этот раз он не лжет. Мать всегда сможет понять, что ее ребенок говорит правду.
– Ты, наверное, испугался, когда она приоткрыла глаза? Поэтому бросил ее в бассейн? – не переставая спрашивала я у Наоки, только что сделавшего страшное признание.
Я была ослеплена любовью к сыну. Мне было слишком невыносимо признать, что мой мальчик – убийца. Конечно, он действовал так из страха!
– Если хочешь так думать, то пожалуйста.
После этих слов у меня не осталось ни малейшей надежды хоть когда-то узнать, почему Наоки убил дочь Моригути.
Мой сын был рад наконец облегчить душу. На все мои дальнейшие расспросы он только насмешливо повторял, чтобы я поскорее вызывала полицию.
Вместе с той грязью, от которой он избавился, когда наконец снял свои доспехи, он смыл все хорошее, все человечное, что в нем оставалось. Это больше не мой любимый Наоки. Теперь это жестокий, бесчеловечный убийца. Мне осталось только одно…
Ёсихико, спасибо за все годы, что мы провели вместе. Береги себя.
Марико, мне так жаль, что я не успела стать бабушкой! Пожалуйста, роди мне здоровенького внука.
Киёми, будь сильной и следуй за мечтой.
Я наконец отправлюсь к своим дорогим родителям. Наоки я возьму с собой.
* * *
Я верила, что, заглянув в самые темные закоулки, смогу найти хотя бы слабый лучик надежды. Но, прочтя мамины дневники, окончательно лишилась малейшего шанса найти выход.
Моя мать действительно планировала убить моего младшего брата. Впервые прочитав, как она называет сына «хикикомори», я сразу поняла, что мама любой ценой не допустит крушения идеального образа нашей семьи, ее единственного источника радости в жизни! Должно быть, она действительно верила, что смерть Наоки – та цена, которую она готова заплатить.
Однако не все так просто. Возможно, она действительно была готова позволить Наоки совсем бросить в школу, убедив себя, что ему необходим перерыв. Для моей матери – активной, неспособной усидеть на месте – просто наблюдать, как ее ребенок ничем не занимается, наверняка было пыткой.
Не думаю, что последней каплей, подтолкнувшей брата к краю, стала мамина стрижка. Он уже был надломлен задолго до этого. И, рано или поздно, непременно сознался бы маме в том, что совершил убийство.
А еще мне кажется, что все могло пойти по-другому, если б он продержался еще несколько недель. Я успела бы вернуться домой с учебы… Читая мамины дневники, я плохо представляю, как поступила бы, окажись я рядом, но нас, по крайней мере, было бы двое – мы что-нибудь придумали бы.
Нас было бы двое… Я до сих пор не понимаю, как отец мог ничего не замечать. Неужели он просто притворялся, что не видит ужаса, происходившего в его собственном доме?
Знаю, мама рассердилась бы на меня за это, но я думаю, что отец мог притворяться подавленным, или, возможно, действительно впасть в депрессию, из-за всего, что приключилось с Наоки. Выходит, что слабость брата перед лицом жизненных неурядиц – это то, что он унаследовал от отца…
Сейчас я понимаю, что, хотя мы никогда не смогли бы соответствовать тому образу идеальной семьи, что нарисовала себе мама, у нас все же был шанс на счастливую нормальную жизнь.
Моя старшая сестра до сих пор в больнице – из-за шока у нее случился выкидыш. Репортеры и фотографы преследовали ее до самых дверей, разнюхивая обстоятельства случившегося. Как быстро они поймут, что Наоки был замешан и в несчастном случае, произошедшем в школе? Это всего лишь вопрос времени.
А времени больше нет.
Наоки пытались допросить, но он по-прежнему молчит.
Наверное, мне нужно отдать полиции мамины записи? Когда они выяснят, что она планировала убить Наоки, то им откроется истинная причина его поступка. А когда брат пройдет психологическую экспертизу, его точно признают невиновным.
Ради блага моей сестры, ради отца, ради светлой памяти нашей матери я должна доказать, что брат невиновен.
Но это будет возможно, только если мы узнаем его правду.
IV. Искатель правды
Белая стена перед глазами. За моей спиной – еще одна стена. Белые стены справа и слева. Надо мной и подо мной – стены.
Как я здесь очутился? Я совсем один в маленькой белой комнате. Куда ни глянь, на стенах один и тот же фильм.
Я видел его уже много раз. Опять все началось с начала…
Розовощекий школьник понуро бредет по дороге – первый день.
Я медленно иду по дороге, согнувшись под порывами холодного ветра, когда меня обгоняют члены теннисного клуба, вышедшие на ежедневную пробежку. Мимо спешат ребята, которые ходят на дополнительные занятия после школы. Я не сделал ничего плохого, всего лишь возвращаюсь домой, но, не в силах избавиться от чувства вины, наклоняю голову еще сильнее, чтобы не встретиться ни с кем взглядом, и ускоряю темп. Пусть мне и нечем заняться дома после школы…
Я не вписываюсь. С самого перехода в среднюю школу я перестал вписываться. Не нашел друзей среди одноклассников, не нашел понимания у учителей. Даже наш классный руководитель, кажется, невзлюбила именно меня – все одноклассники это заметили и теперь не переставая задирают меня.
Теперь я обедаю в компании двух самых больших чудаков отаку[37] – того, что одержим поездами, и любителя эрогэ[38]. Ничего не поделаешь; с тех самых пор как я схлопотал свой первый выговор от учителя, только эти двое продолжают со мной разговаривать. Дело не в их желании подружиться со мной, нет. Я один готов слушать их разговоры о поездах и порнографии, не перебивая, может, даже периодически отвечать. Все лучше, чем остаться совсем одному. Но я все равно стесняюсь, когда другие видят нас вместе, особенно если это девочки из моего класса.
Ненавижу ходить в
