— Ну, это относится больше к шоколаду, а не ко мне. Вы для меня — загадка, Кейт.
Экипаж снова качнулся на повороте к парку.
— Во мне нет никакой загадки, если учесть, что я с утра ничего не ела.
И как будто в подтверждение ее слов, в животе Кейт заурчало.
Финн усмехнулся.
— Слава Богу, что это произошло не в гардеробе леди Сазерленд. Иначе вы бы выдали нас.
Кейт прищурилась.
— Тихое урчание в моем пустом желудке заглушили бы крики Люсинды.
Слова Кейт часто смешили Финна. И не только потому, что она обладала остроумием, совпадавшим с его чувством юмора, но еще и потому, что Кейт нравилась ему. Эта мысль казалась Финну странной. Необычность ситуации заключалась еще и в том, что Финн жаждал спать с женщиной, которая вполне могла бы стать его другом. Такого раньше не случалось.
В районе Мейфэр Финн постучал в потолок, и кучер остановился экипаж у ресторана «Панч Боул».
— Я сейчас вернусь, — бросил он и быстро вышел из кареты.
Минут через десять Финн действительно вернулся с пакетом в руках.
— Это рыба с картофелем для одной голодной дамы, — сказал он.
Кейт сняла перчатки и открыла пакет.
— Вы будете?
— Могли бы и не спрашивать.
В течение некоторого времени они жадно поглощали рыбу и картофель. Наконец Кейт облизала пальцы и глубоко удовлетворенно вздохнула.
— Не понимаю, почему меня тянет поцеловать вас, мужчину, который постоянно меня бесит?
Финн сунул в рот последний кусочек картофеля.
— Мои губы всегда в вашем распоряжении, — заявил он.
Кейт засмеялась.
— Леди Сазерленд упомянула вашу семью. Я поняла, что у клана Ганнов сложилась особая репутация.
— Вы слышали, что нас называют главными смутьянами? Четыреста лет назад Ганны устроили беспорядки, и чтобы их утихомирить, им дали земли к северу от владений Сазерлендов. Одно время мы даже обладали титулом баронов, однако затем нас лишили его. До сих пор наша мать владеет поместьем в Хелмсдейле. Правда, от замка там осталась лишь груда камней.
— Вы часто навещаете родные края?
— Я не был там много лет. Мама приезжает раз в год в столицу, чтобы проведать нас с братом и сделать покупки.
— Странно, но ни у вас, ни у вашего брата нет провинциального акцента.
— Наша мать родилась в низинной части Шотландии и утверждает, что происходит из английского рода. Учеба в колледже и университете вытравила остатки шотландского акцента. Правда, порой у нас с братом проскальзывают местные словечки. — Взгляд Финна упал на губы Кейт. — Когда вы улыбаетесь, у вас на щеках проступают милые ямочки.
Финн выглянул в окно. Карета огибала Итон-сквер, приближаясь к особняку барона Брука. Он перевел взгляд на свою сообщницу, а затем достал из кармана брошь и положил ее в ридикюль Кейт.
— Мы должны добыть доказательства того, что все эти драгоценности по праву принадлежат вам. И в этом нам поможет их уникальность.
— Их уникальность?
— Да, у редких камней своя история. Я подозреваю, что драгоценности из вашей описи принадлежали королевскому роду. К тому же уникальность обеспечит высокую стоимость ювелирных изделий на аукционе. В Хаттон-Гарден живет один ювелир, венгр по происхождению. Его зовут Фабиан. Возможно, ему что-то известно о коллекции вашего дядюшки. К тому же он умеет хранить секреты, что немаловажно в вашей ситуации. Если нам удастся найти вора, похитившего коллекцию у вашего дяди, и заручиться поддержкой Адольфа Пикара, то мы сможем подать иск в суд.
— Я должна поблагодарить вас за то, что вы помогаете мне. — Сапфировые глаза Кейт блеснули в темноте. — Возможно, вам не стоило браться за решение моих проблем.
Финн вздохнул. Он бросил наживку, и Кейт проглотила ее. Все шло по плану. Но почему тогда Финн ощущал себя несчастным? Впрочем, у него был ответ на этот вопрос: Финну очень хотелось верить в историю, рассказанную Кейт. Внешне эта история вполне походила на достоверную. Но Финн ощущал в ней какой-то подвох.
— Я продолжу помогать вам, — обещал он. — Но мы будем искать не только драгоценности из описи вашего дядюшки, но и доказательства его права на владение ими.
Кейт вздохнула.
— Меня снова так и тянет поцеловать вас, но у меня это вызывает досаду.
— Почему?
— Влечение к вам отвлекает меня от дел.
Финн едва сдержался, чтобы не расхохотаться. Это он отвлекает ее от дел? Кто бы говорил! Порой Финн испытывал влечение и к другим женщинам, но не такое неудержимое, как к Кейт. Ком подкатил у него к горлу, и ему вдруг стало трудно дышать. И причиной этому было присутствие мисс Уиллоуби в карете. Интуиция подсказывала Финну, что она испытывает то же самое.
Карета выехала на тихую улочку и замедлила ход. Кейт некоторое время смотрела в окно, на темнеющий кустарник церковного двора.
— Зачем вы приказали следить за мной? — неожиданно спросила она.
— Это не я приказал, а мое начальство из Скотленд-Ярда, — не моргнув глазом солгал Финн. — Для вашей же безопасности.
Честный ответ был бы сейчас некстати, он мог сорвать планы Финна.
— Но мы же договорились, что вы не будете докладывать обо мне в Скотленд-Ярд. — Кейт сердито взглянула на него. — Значит, вы рассказали им обо мне, о краже драгоценностей? Как вы могли?
— Ха! Значит, вы признаете, что совершили кражу?
На глаза Кейт навернулись слезы.
— Какой же вы предатель, Финн!
Финн сразу же пожалел о тех словах, которые вырвались у него. В эту минуту он ненавидел себя.
— Дело в том, что информация о вашей причастности к кражам поступила в Скотленд-Ярд не от меня. Они давно подозревали вас, Кейт, и это связано с Эдуардо. Мое начальство считает, что вы сотрудничаете с «Тиграми» и собираетесь вернуть себе драгоценности дядюшки для того, чтобы продать их на континенте.
— Я?! Да если я когда-то и симпатизировала анархистам, то эта симпатия умерла вместе с моим братом, мистер Ганн.
«Мистер Ганн»… Такое обращение показалось Финну скверным.
— Вы сообщили своему начальству о том, что поместье моего дядюшки находится в полном запустении и обложено долгами?
Финн вздохнул.
— Да, конечно. Если нам удастся подтвердить ваши права на драгоценности, их вам вернут. А пока мне было приказано конфисковать их у вас. — Он поморщился. — Поверьте, Кейт, в Скотленд-Ярде они будут в большей безопасности.
Кейт потрясли его слова. По ее взгляду Финн понял, что между ними вновь разверзлась непроходимая пропасть.
