Пока Глеб за обе щеки уписывал вторую тарелку борща, я с головой зарылась в свой шкаф, с претензией осматривая каждый извлечённый из его недр наряд. Количество платьев на постели росло параллельно с моим неудовольствием. И почему я раньше не удосужилась провести ревизию своего гардероба? Мне же совершенно нечего надеть! А уж если принять во внимание, что два самых новых платья отказываются на мне застёгиваться… В общем, одно сплошное расстройство.
— Женька, ну что ты куксишься? — посетовал Глеб, когда я крутилась перед зеркалом. Уже пора было выходить, Мартынов уже минут пятнадцать расхаживал по квартире, маялся от безделья и время от времени поглядывал на носа своих начищенных до блеска ботинок. Наверное, пытался в них своё отражение рассмотреть, потому что собой-то Глеб сегодня гордился, вид имел важный и сияющий, чего не скажешь обо мне.
— Я себе не нравлюсь!
— В каком месте?
— Даже отвечать на это не хочу. Обязательно гадость какую-нибудь мне скажешь.
— Какую гадость? — оскорбился он. — Это комплимент был!
Я только рукой на него махнула и снова уставилась на себя в зеркало. Поправила кулон на шее, потом заметила, что Глеб отвернулся, и быстренько поддёрнула лиф платья, пытаясь подтянуть наверх вырез декольте. Он был неприлично откровенен, но зато по цвету платье мне идеально подходило. Нужно было как-то объединить достоинства и недостатки, найти золотую середину, а мне это никак не удавалось. А всё дело в том, что платье было не моё, а Сонькино. Она купила его, готовясь к дядиному юбилею, попросила меня его припрятать, чтобы именинник заранее не обрадовался, так сказать, а я этим воспользовалась. Нехорошо, конечно, но выбора у меня попросту нет, так что, остаётся надеяться, что Сонька не сильно разозлится. Но помимо гнева подружки, была ещё небольшая проблема. Сонька была немного похудее меня и поэтому её платье, которое на ней немного висело, на меня село, как перчатка. Меня это смущало, вот я и крутилась перед зеркалом, оглядывала себя, то вырез декольте поддёргивала наверх, то на зад свой смотрела в сомнении.
— Женя, ну пожалуйста!
— Уже иду.
— Ты мне это пять раз уже сказала. Совесть у тебя есть?
— Есть, — ответственно заявила я.
— Тогда пойдём.
Я откровенно вздохнула.
— Я не могу в этом идти, это неприлично.
Глеб снова заглянул в спальню и на меня уставился. От его пристального взгляда мне стало не по себе, и я поспешила отвернуться. Поправила причёску, надеясь, что по моему лицу нервозности не заметно. Мартынов как назло молчал, разуверять меня не спешил и я от этого ещё больше нервничала. А когда он подошёл ко мне, посмотрела чуть ли не со страхом. Глеб встал за моей спиной, поразглядывал моё отражение в зеркале, а потом вдруг положил ладони на мои плечи. Я напряглась, не понимая, да и боясь того, что за этим последует. Мужские ладони накрыли мои плечи и чуть сжали, меня тут же бросило в жар, и это ещё больше напугало. Я отводила глаза, боясь столкнуться взглядом со взглядом Глеба, а он ещё немного надавил и заставил меня расправить плечи.
— И подбородок вверх, — негромко произнёс он и, не дождавшись моей реакцией, настойчиво повторил: — Женя, вверх.
Я вскинула голову. Щёки горели, и на Глеба я по-прежнему взглянуть не смела. Чувствовала себя безмерно глупо. А он только улыбнулся и похвалил:
— Совсем другое дело. Идём?
Что мне оставалось? Я кивнула в ответ.
Как-то странно на меня подействовал этот эпизод. И подозревала, что не только на меня. Всю дорогу до ресторана мы молчали, Мартынов молча крутил руль, и даже ни разу в мою сторону не посмотрел. А у меня, поверите ли, плечи горели, такое ощущение, что он до сих пор ко мне прикасается. Я едва заметно головой качнула, пытаясь избавиться от наваждения. Как получилось, что Глеб так запросто смог меня лишить самообладания? Я всегда считала, что такое чудо если и бывает, то один раз в жизни, а со мной уже случилось, когда я за Калининым ходила и слушала его, затаив дыхание. Правда, Димкины прикосновения меня никогда насквозь не прожигали. Дыхание срывалось от волнения — было, сердце колотилось, заикаться начинала, боясь сказать какую-нибудь глупость, мысли путались, а вот чтобы прожгло, как калёным железом…
Я украдкой посмотрела на Глеба. Почему же я из-за него переживаю, хотя повод для волнений у меня есть намного более веский? Если бы неделю назад мы с Димкой поругались, и он бы просто исчез, не звонил, хотя бы день, я бы уже с ума сходила, давно бы сама ему позвонила и первой же прощения попросила, а сегодня… сегодня мне лишний раз вспомнить о нём некогда, а ссора наша не так уж сильно меня и впечатлила. Димка в Москве, он думает о нас, строит наше будущее, старается исполнить мои мечты — ведь я мечтала прожить с ним рядом всю оставшуюся жизнь? — а я пытаюсь усмирить своё волнение рядом с другим мужчиной, с мужчиной, которого знаю всего несколько дней. Но ведь мне это не нужно нисколько! Зачем мне Глеб? Ведь ясно, как божий день, что от него кроме проблем ничего не дождёшься. И вообще он не в моём вкусе. Я никогда не любила нахальных мужчин, любящих открывать двери с пинка, которым якобы всё ни по чём. Которые идут по жизни смеясь. Возможно, в отношении Глеба это и несколько обманчивое впечатление, но он для чего-то поддерживает такой имидж, значит это его выбор. А мне просто нужно продержаться ещё несколько дней, закрыть за ним дверь и всё забыть. И, наконец, сосредоточиться на своей рушащейся личной жизни.
Как назло, Мартынов решил сегодня поспорить за звание самого галантного мужчины в этом городе, и даже дверь мне открыл и руку протянул, чтобы помочь мне выбраться из машины. Я руку его попыталась проигнорировать, в узком платье чуть из машины не вывалилась, и тогда Глеб не очень вежливо подхватил меня под локоть.
— Может, ты домой поедешь? — всё же предложил он, разглядывая меня с сомнением и лёгким раздражением.
— Ни за что! — руку я освободила, платье одёрнула и уверенной походкой от бедра направилась ко входу в "Кольцо". Глеб меня догнал через минуту, на лестнице, и я тут же почувствовала его ладонь на своей спине. Попыталась отодвинуться, но Мартынов сделал вид, что этого не заметил. А возможно на самом деле не заметил.
— Только не забывай зачем мы здесь, — попросил он.
— А зачем мы здесь?
Глеб явственно скрипнул зубами.
— Сколько раз себе клялся, не связываться с бабами…
— Позволь тебе не поверить.
Мы вошли в холл, и я сразу отправилась к зеркалу. Глеб за мной. Стоял за моей спиной и наблюдал, как я поправляю причёску. Хмурился и его невесёлые мысли были на лбу у него написаны. Я под его взглядом нервничала немного, злилась и на себя, и на него, и гадала, ради чего я собираюсь сегодня над собой поиздеваться. Довод, что за Глебом лучше всего присмотреть (мало ли что!), неожиданно перестал работать. Его странные взгляды и моё волнение на данный момент тревожили гораздо больше. И Глеб, судя по всему, это чувствовал. А может, сам переживал? Я кинула на него быстрый взгляд.
