Достигнув его ягодиц и впившись в них ногтями, она была награждена низким долгим стоном и прервавшимся дыханием.
– Какой нежный, – поддразнила она, мягко проводя щекой по его телу. – Попробуй держаться за что-нибудь. Дальше будет еще лучше.
Он отошел на шаг назад. А затем его руки пробежались по ее волосам. И он положил руки ей на плечи. Он задержал взгляд на ее одежде и ждал, что она будет делать дальше.
Ей хотелось касаться его руками и губами, телом и душой. Она надеялась, что хотя бы маленькая часть его откроется для нее. Что он увидит в ней нечто большее, чем просто любовницу. Поймет, что она значит для него больше, чем сексуальный партнер или суррогатная мать для его ребенка. В глубине души она надеялась, что он может полюбить ее хоть немного и впустит ее в свое сердце.
А если нет… если нет, тонкая мембрана, окружающая ее сердце, замерзнет и превратится в лед, замораживая ее изнутри. И она никогда не сможет полюбить другого мужчину.
Если у нее не будет Берка, она не захочет любить кого-то другого.
Но сейчас она не станет думать об этом. Сейчас они занимаются любовью. Сейчас она готова была ради него на все.
Неудивительно, что очень скоро Берк достиг критической точки. Она доводила его до безумия.
Он, раздетый, и она, полностью одетая.
Он никогда еще не чувствовал такого возбуждения. И никогда еще не был таким покорным с женщиной, позволяя ей лидировать.
Теперь он не мог ее отпустить. Не мог. Но как, черт возьми, уговорить ее остаться?
Какое-то время его мозг пытался найти решение проблемы, перебрав полторы дюжины различных вариантов. Но когда его ум погрузился в забвение, он уже ни о чем не смог думать.
Перед его глазами мелькали золотые и серебряные звездочки, как только он закрывал глаза. Его пальцы впились в ее плечи, но через мгновение он оттолкнул ее назад, прервав это эротическое действо, пока окончательно не потерял контроль над собой.
Она вопросительно посмотрела на него своими зелеными, как море, глазами.
– Я хочу, чтобы ты была со мной, – прошептал он, понимая, что простыми словами добьется большего результата, чем самим актом страсти между ними. Он хотел сказать больше, передать ей самые сокровенные мысли, дать обещания, но не мог быть уверен, что выполнит их.
Он проскользнул руками под ее соблазнительную, украшенную бисером кофточку и стянул ткань с плеч и груди. Затем судорожно снял с нее платье. И вот на Шеннон остались только атласный лифчик и маленькие кусочки ткани, похожие на трусики.
Он не мог больше ждать, чтобы вкусить ее.
Кровать была маленькая, всего лишь треть от его кровати. Но с Шеннон даже армейская лежанка сошла бы. Ему сгодился бы и голый пол.
Если бы он мог сделать по-своему, он бы занимался с ней любовью на кровати, широкой, как Барбадос, и мягкой, как облако, каждую ночь. На шелковых простынях, зеленых, как ее глаза, или красных, как ее медные кудряшки, среди лепестков роз, разбросанных вокруг ее гибкого, прекрасного обнаженного тела.
Но сейчас и ее узкая кровать была так же заманчива, как самая лучшая постель в отелях «Четыре сезона» или «Тадж-Махал».
Берк убрал с кровати покрывала и шерстяные одеяла и положил ее на накрахмаленные пастельно-желтые простыни. Целуя все ее тело, он облокотился на локоть, чтобы не давить на живот. Он нежно провел рукой по возвышению, где спал их ребенок, снова поражаясь священному чуду сотворения новой жизни. Чуду, которое Шеннон сделала реальностью для него.
Затем он начал стягивать с нее трусики и бюстгальтер.
Его взгляду открылись совершенные округлости ее груди, слегка увеличившейся. Они заполнили его ладони и посылали разряды электричества по его рукам. Он ласкал ее соски.
Ее волосы были разбросаны по подушке как медно-золотой нимб. Она изгибалась под ним, закрыв в блаженстве глаза, и стонала от удовольствия.
Шеннон была божественна: мягкая, сладкая, женственная. От нее исходил цветочный запах шампуня, и это пробуждало в нем желание целовать каждый дюйм ее тела, с головы до кончиков пальцев.
Она была как раскаленная лава в его руках, и все, чего он хотел, – это погрузиться в нее, растаять в ней и остаться там навеки.
Шеннон с трудом ловила воздух, ее бедра приподнялись навстречу ему.
– Берк, – почти бездыханно воскликнула она.
– Ты такая чудесная, – он почти скрежетал зубами, стиснув челюсти, чтобы не получить моментальное наслаждение. – Горячая и великолепная.
Он убрал несколько завитков с ее лица и внимательно посмотрел в изумрудные глаза, которые были сейчас широко открыты и затуманены дымкой желания.
– Ты должна видеть, какая ты красивая, когда лежишь здесь будто принцесса. Я занимаюсь любовью с самой притягательной женщиной в мире.
Шеннон почувствовала, как ее глаза стало покалывать от нахлынувших ощущений, а в уголках появились слезинки. Она изо всех сил старалась не моргнуть, боясь, что польются слезы и она уже не сможет их остановить.
Разве это удивительно, что она его так любит?
Его чувства могли быть не такими неистовыми, как ее, но он тоже не был защищен от нее. У него была дюжина женщин, а в прессе его связывали с сотнями. Но Шеннон не могла представить себе Берка, говорящего им такие же чудесные слова и испытывающего с ними подобные чувства. Он мог спать с ними, делить постель, но с какой из них он захотел бы заниматься любовью на неровном, узком матрасе в бедной маленькой квартирке?
Нет. Он испытывал к ней какие-то чувства, иначе его бы здесь сейчас не было. Он не стал бы говорить чарующих слов, ведь она уже и так лежала перед ним раздетая. Если бы она значила для него не больше, чем ходячий инкубатор для его ребенка или способ получения удовлетворения, он бы уже закончил и выходил из ее квартиры.
Ее сердце предупредило еще раз, что не следует ни на что надеяться. То, что он шептал ей на ухо нежные пустяки, еще не значило, что дальше последует признание в бессмертной любви. Пока он не сказал ничего подобного, и было бы легкомысленно с ее стороны ожидать от него этого.
Но ведь она имела право мечтать, не так ли?
Это был первый раз, когда у нее появились основания хотя бы надеяться, что Берк может полюбить ее. Она могла заниматься с ним любовью со счастливым сердцем, потому что знала, что Берк что-то испытывает к ней, понимает он это или нет. И может быть – только может быть, – ей удастся заставить его понять это рано или поздно.
– Если я сказочная принцесса, – сказала она ему низким голосом, – тогда ты мой принц. – Она пробежала пальцами по его ключице и поправила его волосы. – Но в данный момент ты не занимаешься со мной любовью, а только мучаешь меня своим языком и руками.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
