Иоганн Левенталь был честным человеком и любил шахматы бескорыстной любовью.
Зато в газете «Иллюстрэйтед Лондон ньюс», где шахматным отделом руководил Стаунтон, появилась заметка, написанная в довольно неприятном тоне. В ней говорилось, в частности, что Левенталь стареет, что никогда еще он не играл так плохо, как в матче с Полом, и что победа досталась Полу слишком легко.
Заметка удивила и огорчила Пола, он не ожидал этого.
Вручая победителю призовую сумму, Томас Гэмптон поздравил Пола и улыбнулся:
– Бедняга Левенталь! – вздохнул он с притворной жалостью. – Он так рассчитывал на эти деньги!
– Он нуждается, мистер Гэмптон? – быстро спросил Пол.
– У него большая семья, мистер Морфи, – уклончиво ответил секретарь. – Он сравнительно недавно обосновался в Лондоне и даже не успел меблировать свою квартиру…
– Отдайте ему эти деньги, мистер Гэмптон!
Мистер Гэмптон, седовласый и благообразный, сдержанно улыбнулся.
– Это невозможно, мистер Морфи. Левенталь – спортсмен, он не возьмет приза, которого не выиграл. Желаю вам всего наилучшего!
Он вышел из комнаты. Пол досадливо сморщился, он вовсе не хотел вырывать кусок изо рта голодных детей Левенталя. Черт бы побрал эти денежные дела! Как мучительно ненавидел он их с самого детства…
Пол взял шляпу и вышел на улицу.
На Стрэнде, в универсальном магазине «Смит и сыновья», Пол заказал полную меблировку пятикомнатной квартиры, уплатил сто пять фунтов десять шиллингов и написал на бланке доставки адрес: «Сити, Кинг-стрит 16, миссис Иоганн Левенталь».
Стояла чудесная погода, Пол с удовольствием осматривал достопримечательности Лондона и не помышлял о шахматах. Появление Эджа, нахмуренного и мрачного, быстро испортило ему настроение.
– Я полагаю, мистер Морфи, что вы делаете серьезную ошибку, – угрюмо сказал секретарь.
– Что вы имеете в виду, Эдж? – насупился Пол.
– Вы обещали участвовать в бирмингэмском съезде – и совершенно забыли о нем. Англичане не простят вам этого!
– Я не забыл, Эдж. Бирмингэмский турнир ничего не даст мне. Даже первое место ни на шаг не приблизит меня к матчу со Стаунтоном, а меня интересует лишь этот матч.
– Надо считаться с интересами английских любителей, мистер Морфи. К турниру вы все равно опоздали, вступать в него поздно. Но, на мой взгляд, вам совершенно необходимо поехать в Бирмингэм и провести там какое-нибудь эффектное выступление… Скажем, сеанс одновременной игры вслепую…
– Вы правы, Эдж! – сказал Пол. – Вот деньги, возьмите билеты сейчас же. Завтра утром мы с вами выезжаем в Бирмингем.
Эдж был совершенно прав. Пола встретили в Бирмингэме сдержанно, недовольство чувствовалось. В Бирмингэме собрался весь цвет английских шахмат, почти все английские маэстро и сильнейшие любители, среди которых выделялся мистер Киппинг, нотариус из Манчестера и отличный гамбитный игрок. Съезд успел закончить работу. Президентом Британской шахматной ассоциации был избран старый лорд Литтльтон, румяный, седовласый и необыкновенно учтивый. Пол принес ему извинения за опоздание, но лорд Литтльтон сохранял обиженный вид. Тогда Пол решился:
– Мне думается, милорд, – сказал он небрежно, – было бы неплохо дать для участников турнира сеанс одновременной игры вслепую.
– Сеанс вслепую? На скольких же досках, мистер Морфи?
– Ну, скажем, на восьми…
Лорд Литтльтон разинул рот.
– Восемь досок вслепую одновременно против сильнейших шахматистов Англии?! Здоровы ли вы, мистер Морфи?
– Вполне здоров, лорд Литтльтон.
– Разрешите, мистер Морфи, представить вам мистера Эвери, президента бирмингэмского шахматого клуба.
Пол пожал руку джентльмену небольшого роста с живым и приятным лицом.
– Вы слышали, Эвери, что предлагает мистер Морфи?
– Слышал, милорд.
– И что вы скажете?
– Участники турнира навряд ли согласятся играть в сеансе, милорд, кроме одного или двух. Согласны ли вы на других партнеров, мистер Морфи?
– Я предпочел бы сильных партнеров, мистер Эвери, но вы можете комплектовать состав участников по своему усмотрению.
– Отлично, мистер Морфи! Вы будете довольны составом, могу обещать вам это.
На следующий день о сеансе Пола Морфи вслепую на восьми досках было объявлено во всех бирмингэмских газетах.
– Он сошел с ума! – кипятился лорд Литтльтон. – Первый в мире специалист по игре вслепую – это парижский маэстро Гаррвитц. Но и он никогда не играл более шести партий! Людвиг Паульсен с огромным трудом играл три или четыре. Я сам сяду играть в этом сеансе, черт возьми!
В восьмерке оказалось трое участников турнира – Киппинг, Эвери и Литтльтон. Остальные предпочли отказаться и были заменены сильнейшими любителями.
Сеанс состоялся в пятницу вечером, в свободный день турнира, в зале бирмингэмского колледжа.
Пол был посажен в дальнем углу зала и подал команду:
– e2 – e4 на всех досках!
Завязалась борьба. Пол сидел в большом кресле, спинка которого закрывала от него участников и столы. Когда Пол устал, он сел поперек кресла и перекинул ноги через его ручку. Пол ничего не записывал и выглядел совершенно свежим после шести часов напряженной игры.
Лорд Литтльтон, в силу своего положения игравший на первой доске, был выбит первым. Та же судьба постигла мистеров Сальмона, Фримэна, Роудса, Уиллса и Керра. Эвери упорной защитой добился ничьей, а Киппингу удалось выиграть. Общий результат сеанса был 6½:1½ – Бирмингэмская публика устроила Полу овацию, никто еще не видел ничего подобного. Отказ Пола от бирмингэмского турнира был прощен и забыт.
Турнир вскоре закончился. Несмотря на участие в нем самого Стаунтона, победителем вышел пятидесятивосьмилетний Иоганн Левенталь, только что проигравший Полу матч и обруганный газетами за «небывало слабую» игру. Всего через неделю этой игры оказалось достаточно для того, чтобы взять первое место в турнире. Левенталь сумел выиграть обе личные встречи у Стаунтона, и на второе место вышел бывший венский маэстро Фалькбеер.
Накануне возвращения в Лондон солнечным утром Пол неторопливо пересекал двор бирмингэмского колледжа, ставшего свидетелем его триумфа. С ним был Фред Эдж. Навстречу им шли Говард Стаунтон, лорд Литтльтон и Эвери.
Пол внезапно решился.
– Мистер Стаунтон! – вежливо сказал он. – Вы говорили, что будете непременно играть со мной матч. Могу я узнать, когда вы собираетесь осуществить свое намерение?
Кирпичное лицо Стаунтона потемнело.
– Мои издатели потеряют много тысяч фунтов, мистер Морфи, если я начну играть в шахматы сейчас. Мне необходимо закончить рукопись, лишь тогда я смогу приступить к игре.
– Я готов подождать, мистер Стаунтон. Выберите месяц сами, пусть это будет октябрь, ноябрь или декабрь…
Но пусть ваше решение будет окончательным! Стаунтон думал довольно долго.
– Хорошо, мистер Морфи! – сказал он наконец. – Если вы согласны на отсрочку, я готов играть с вами матч в середине ноября. Я постараюсь уговорить своих издателей и на днях сообщу вам точную дату…
– Ура! – закричал Эвери. – Ура, мы имеем великий матч Стаунтон – Морфи!
Этот разговор состоялся 26 августа и обрадовал всех присутствующих. Однако уже 28 августа, через день после возвращения шахматистов из Бирмингема, лондонская газета «Иллюстрэйтед Лондон ньюс» напечатала такое странное сообщение:
«Сообщаемая некоторыми спортивными газетами «новость» о предстоящем якобы шахматном матче между мистером Стаунтоном и молодым американцем м-ром Полом Морфи является совершенной чепухой. В нашей стране имеется твердое положение о том, что вызывающий обязан иметь секунданта и внести денежный залог.
Мистер П. Морфи приехал в Англию без того и другого.
Мы не сомневаемся, что то и другое со временем появится, но пока нет решительно никакой возможности фиксировать дату начала матча. Также не соответствует действительности утверждение некоторых газет, будто ставка матча снижена с тысячи фунтов до пятисот по инициативе английского шахматиста. Такое снижение имело место, но исключительно по просьбе мистера Морфи».
Заметка не была подписана. Белый от ярости Эдж принес ее Полу, и Пол вздрогнул.
– Немедленно пишите опровержение! – заорал Эдж.
Пол Морфи усмехнулся и покачал головой.
– В Лондоне много богатых американцев, Эдж, – сказал он. – И я уверен, что мог бы собрать хоть десять тысяч фунтов за двадцать четыре часа. Но дело не в этом…
– Садитесь писать опровержение! – настаивал Эдж.
– Нет, – твердо сказал Пол. – Это ничего не даст нам. Если человек прибегает к таким приемам, он на этом не остановится. Пусть продолжает, пока не откроет своих карт всему миру…
И Стаунтон продолжал раскрываться. В той же «Иллюстрэйтед Лондон ньюс» стали часто помещаться партии Пола, прокомментированные явно недоброжелательной рукой.
