— Кем был этот юноша? — спросил он.
Краснолицый мужчина, сжимавший в руках черную шляпу, ступил в мастерскую.
— Его звали Гаспари, он был наборщиком.
Сандро внимательно посмотрел на вошедшего: водянистые глаза, дрожащий подбородок. Молод. Одет, как одеваются купцы.
— А вы кто?
— Валерио, старший сын Альдуса, владельца мастерской, — мужчина поклонился.
Печатник Альдус добился известности, убеждая сильных мира сего, что книги должны быть доступны всем. Он так прославился, что стал пользоваться покровительством самого дожа, но его мастерская удостоилась и зловещего внимания убийцы, — Когда вы в последний раз видели юношу живым?
— Менее трех часов назад. У меня была назначена встреча с одним купцом насчет закупки бумаги и я ушел. Гаспари остался работать в мастерской. Именно ему было поручено печатать бумаги, присылаемые дожем.
Валерио передал Сандро рукопись. Кавалли увидел печать дожа.
— Кто передал наборщику эту рукопись?
— Не знаю. Я нашел ее у печатного станка. Видимо, Гаспари получил эти документы после моего ухода.
— Он часто оставался в мастерской один?
— Нет, но по субботам я даю выходной своим людям: большинство моих работников — евреи, они не могут работать по субботам. Я знаю, священник нашего прихода не одобряет этого, но все же я даю им выходной именно в этот день недели.
«Да, убийца не дурак. Методичен, как паук, плетущий паутину. Он дождался своего часа. Ему были известны порядки, заведенные в мастерской. Это хладнокровно продуманное преступление, — решил Сандро. — Случайности, опрометчивые поступки и совпадения тут совершенно ни при чем».
— Есть ли свидетели? Где они? — спросил он, подавляя закипевший в душе гнев.
Эти преступления подобны язвам на чистом лике города, а он беспомощен, как врач, чьи лекарства не помогают страждущему больному.
— Нет, — ответил Валерио, — свидетелей нет.
— Я свидетель! — раздался высокий женский голос.
Плачущая женщина вошла в мастерскую и откинула капюшон.
Гнев Сандро сменился ужасом. Он шагнул к женщине, схватил за руку и рванул ее к себе.
— Лаура!
Лицо девушки опухло от слез, но искаженные горем черты оставались милыми и мягкими, как у ребенка. Пальцы рук были холодными, как лед. Он попытался согреть их в своих ладонях.
— Какого черта вы здесь делаете? Где Гвидо? — закричал Сандро.
Девушка глубоко вздохнула и отстранилась. Кавалли удалось справиться с собой и не схватить ее за руки снова.
— Мы потеряли друг друга на мосту Риальто, когда проходила колонна воинов Христа. А сюда я пришла в поисках своей подруги Магдалены.
Сандро припомнил монахиню-горбунью из альбома Лауры.
— Она правит рукописи для печатника Альдуса, если я не ошибаюсь?
— Да, — Лаура не отрывала глаз от пола.
Кавалли понял, почему она не поднимает взгляд, и встал так, чтобы труп убитого не был виден.
— Магдалена сегодня закончила работу над рукописью и должна была отнести ее в мастерскую. Должно быть, мы разминулись… — девушка запнулась, заметив, как изменилось лицо Стража Ночи. — О, нет! Она не виновата в убийстве! Магдалена добра, она чутка и отзывчива! Только чудовище могло… О, Боже! — Лаура закрыла глаза руками и зарыдала.
Сандро почувствовал, что больше не в состоянии сдерживаться.
— Ну, а теперь вы довольны? — его захлестнула ярость, острая боль, как от удара хлыста, пронзила душу. — Вам так хотелось помочь мне в раскрытии преступления! Теперь вы видите, какая это грязная работа? Или вы и сейчас еще полагаете, что ради того, чтобы научиться получше разбираться в характерах людей и, как следствие, делать более выразительные их портреты, вам непременно надо знать, чем занимается Страж Ночи?
— Простите мне мои заблуждения, мой господин!
Раскаяние, стоявшее в глазах девушки, тронуло Сандро.
— Ах, Лаура!
Не обращая внимания на удивление своих помощников, он обнял ее. В отличие от многих других женщин, стремившихся стать повыше за счет обуви, она и без каблуков подходила ему по росту: голова девушки уткнулась в его плечо, дрожащим телом Лаура прильнула к груди Сандро.
— Успокойся и постарайся об этом не думать, — шепнул он в мягкие, сладко пахнущие волосы у виска.
То был не самый подходящий случай для объятий — на виду у людей, но Сандро переполняли слишком сильные чувства. Неожиданно для самого себя он возмутился общепринятым идеалом женской красоты: как могут золотистые пряди сравниться с полуночным шелком волос?
— Простите меня, Луара, — сказал он, заметив немое изумление на лицах всех присутствующих, — простите, что был груб с вами и что вам довелось пережить еще одно тяжкое испытание.
В этот безумный миг Сандро хотел лишь одного: успокоить девушку, и ему было неважно, что подумают остальные. Ее слезы падали на его плащ.
Пока люди Стража Ночи обыскивали мастерскую и составляли опись имущества, помощники следователя накрыли мертвое тело. Кавалли вывел девушку на улицу. Он обнял ее за талию, решив, что девушка нуждается в поддержке, но тут же признался себе: дело в другом, это ему сейчас, как никогда, нестерпимо хочется обнять спутницу.
Толпа разошлась, улица опустела. Сандро повернул Лауру лицом к себе, отвел со лба темную прядь волос и вытер ее слезы краем своего атласного плаща.
— Вы знаете, — признался он, — как только я вас увидел, то сразу понял, что вы в беде, и оказался прав.
— А когда я увидела вас, то поняла, что вы очень хороший человек, и тоже не ошиблась, — губы девушки тронула улыбка.
Сандро насторожился, опустил руки и откашлялся. Почему она так уверена, что он добр?
— Да, но это же моя обязанность — помогать людям, попавшим в беду.
Он потер шею, обдумывая подходящий предлог для объяснения своего столь неуместного поведения.
— Окажись в подобных обстоятельствах моя дочь Адриана, надеюсь, кто-нибудь тоже предложил бы ей свою помощь и попытался бы утешить.
Девушка улыбнулась, не поверив:
— Так вы всего лишь разыгрывали роль доброго отца?
— Именно так, — его самого даже передернуло от такой лжи.
Лаура собралась было ответить, но как раз в этот момент люди следователя вынесли тело убитого на носилках. Девушка вскрикнула, приложила ко рту руку, и Сандро вновь обнял ее.
— Кто сообщит о случившимся семье бедняги?
— Я пошлю священника. Так всегда поступают в подобных случаях.
Кавалли взял Лауру за подбородок и заставил отвернуться от трупа.
— Но сами вы не пойдете? — голубые глаза испытующе смотрели на него.
— Нет. Конечно, нет! — Сандро опустил руку.
Какая нежная у нее кожа, так и хочется погладить ей щеку, шею, грудь…
— Понятно, — взгляд Лауры затуманился. — Из-за того, что у вас такое мягкое сердце, вам невыносимо видеть чужую боль. Я и сейчас читаю страдание в вашем взгляде.
