— Пока еще не знаю, — ответил я. — Возможно, пойду по стопам матери, буду тренировать лошадей.
— Ну, это не так занимательно, как может показаться, — протянул он. — Особенно в семь тридцать утра холодным и сырым зимним днем.
— Особенно после того, как накануне весь вечер выпивал, — со смехом подхватила Изабелла.
— О боже! — воскликнул Ивен и взглянул на часы. — Быстро! Налей мне еще бренди!
Мы с Изабеллой дружно расхохотались. Питер Кэрравей продолжал сидеть на диване с каменным лицом.
— Нет, если честно, не думаю, что готов влиться в ряды тренеров, — с улыбкой сказал я. — Я просто пошутил.
Однако Ребекку и ее мужа эта шутка ничуть не развеселила.
— Думаю, мне пора, — сказал я, вставая. — Спасибо за прекрасный вечер, Изабелла. Доброй ночи всем-всем.
— Доброй ночи, — откликнулись Ивен и Ребекка, а Изабелла пошла проводить меня до двери. Питер Кэрравей снова промолчал.
— Спасибо тебе, — сказал я, когда Изабелла отворила входную дверь. — Было очень здорово и весело.
— Ты уж извини за Кэрравеев, — сказала она, понизив голос. — Временами они кажутся странными, особенно он. И еще, думаю, я ему нравлюсь, — она хихикнула. — А у меня от одного его вида по телу мурашки. Противный!
— И еще грубый, — прошептал я и скроил брезгливую гримасу. — А кто они такие?
— Старые друзья Джексона, — она закатила глаза. — Вот и приходится приглашать их, сколь ни прискорбно. Кэрравей всегда приезжают к концу сезона охоты на фазанов. Питер — потрясающий стрелок. Ну а потом остаются на субботние скачки.
— В Ньюбери?
Она кивнула.
— Ты поедешь?
— Наверное, — ответил я.
— Здорово. Тогда там и увидимся. — Она опять рассмеялась. — Если, конечно, ты не увидишь первыми Кэрравеев.
— А чем именно занимается Питер Кэрравей? — спросил я.
— О, делает деньги, одну кучу за другой, — ответила она. — И еще он владелец скаковых лошадей. Нескольких тренирует Ивен.
«Что ж, это многое объясняет», — подумал я.
— Не думаю, что мистер Кэрравей был в восторге, наблюдая за тем, как его тренер хлещет бренди весь вечер.
— О, не в том проблема, — ответила она. — Думаю, это из-за того, что Питер с Джексоном поцапались чуть раньше. Из-за какого-то бизнес-проекта, они вместе над ним работают. Хотя я особо не прислушивалась.
— Что за бизнес? — поинтересовался я.
— Финансовые услуги, что-то в этом роде, — ответила она. — Толком не знаю. Бизнес — это не по моей части, — она засмеялась. — Но Питер неплохо на нем зарабатывает. Мы иногда ездим к ним в гости, и по сравнению с их домом наш выглядит как собачья будка. Их дом такой огромный!
— Где? — спросил я.
— В Гибралтаре.
Глава 09
Дом престарелых под названием «Силвер Пайнс» оказался огромным современным зданием из красного кирпича, пристроенным к тому, что некогда было очаровательной виллой в викторианском стиле. Располагался он на северной окраине города Эндовер, в Гемпшире.
— Ну, разумеется, сэр, — вежливо ответила медсестра в розовой униформе, когда я спросил, нельзя ли навестить мистера Саттона. — Вы родственник?
— Нет, — сказал я. — Мы с мистером Саттоном соседи. Жили на одной улице. В Хангерфорде.
— Понимаю, — протянула она. На самом деле ей было все равно. — Кажется, он в дневной комнате. Обычно сидит там утром после завтрака.
Я проследовал за ней по коридору в старую часть здания. Дневная комната оказалась просторной гостиной с окнами-фонарями, вдоль стен выстроились в ряд пятнадцать кресел с высокими спинками. Примерно половина из них была занята, и большинство людей, устроившихся в этих креслах, спали.
— Мистер Саттон, — сказала розовая медсестра и подошла к пожилому джентльмену. — Просыпайтесь, мистер Саттон! К вам гость. — Она потрясла старика за плечо, тот медленно поднял голову и открыл глаза. — Вот так-то лучше. — Она говорила с ним, как с ребенком; потом вдруг наклонилась и вытерла каплю слюны в уголке рта. Я уже пожалел, что напрасно приехал.
— Здравствуйте, мистер Саттон, — громко произнес я. — Помните меня? Я Джон, Джон из Уиллоу-Клоуз. — Он явно не узнавал меня, что, впрочем, и неудивительно. — Джимбо и его мать передают вам привет. А ваш сын, Фред, еще не навещал вас сегодня?
Розовая дама, похоже, сочла, что все в порядке.
— Ладно, тогда не буду вам мешать, — сказала она. — Скоро будут развозить чай, так что имейте в виду.
— Спасибо, — сказал я.
Она удалилась по коридору, я же уселся в пустующее кресло рядом со стариком Саттоном. Он продолжал смотреть на меня немигающим взглядом.
— Я вас не знаю, — сказал он наконец.
Я с отвращением наблюдал за тем, как он вынул изо рта вставную челюсть. Пристально разглядывал ее какое-то время, потом достал из нагрудного кармана рубашки зубочистку и принялся удалять остатки завтрака, застрявшие между искусственными зубами. И вот наконец, довольный своей работой, вернул челюсть на место с характерным щелчком.
— Я вас не знаю, — повторил он, когда все зубы оказались во рту.
Я огляделся. В комнате было еще шесть человек, и все, кроме одного, спали. Старик с открытыми глазами смотрел в окно, в сад, и не обращал на нас ни малейшего внимания.
— Мистер Саттон, — я заглянул ему прямо в глаза. — Я пришел спросить вас о человеке по имени Родерик Уорд.
Я не знал, какой реакции ожидать. И думал, что, возможно, старина Саттон не помнит, что ел вчера на обед, уже не говоря о том, что произошло год тому назад.
Однако я заблуждался.
Он все прекрасно помнил. Это читалось в его глазах.
— Родерик Уорд, этот жалкий воришка и грязный ублюдок, — произнес он это тихо, но вполне отчетливо. — С радостью бы свернул ему шею. — И он протянул ко мне обе руки, точно собирался вцепиться мне в горло.
— Родерик Уорд уже мертв, — сказал я.
Руки старины Саттона безвольно опустились на колени.
— Вот и славно, — произнес он. — Кто его убил?
— Погиб в автокатастрофе, — ответил я.
— Слишком легкая для него смерть, — с ненавистью заметил Саттон. — Я бы убивал его медленно.
Мне показалось это странным.
— А что он вам, собственно, сделал? — спросил я. Очевидно, за столь пылкой ненавистью стояло нечто большее, чем выбитое кирпичом стекло в окне.
— Он украл все мои сбережения, — сказал старик.
— Каким образом?
— С помощью придуманной им хитроумной схемы, — ответил Саттон. Потом покачал головой. — И я, старый дурак, купился. Не надо было его слушать.
— Так он украл ваши сбережения не в прямом смысле слова?
— Какая разница, — устало произнес Саттон. — Сын мой страшно обозлился. Говорил, что я промотал все его наследство.
Видно, этот Саттон-младший большим тактом не отличается, подумал я.
— Так в чем же состояла эта хитроумная схема Родерика Уорда? — спросил я.
Какое-то время он сидел молча, глядя на меня и словно прикидывая, стоит ли говорить всю правду. А может, просто пытался вспомнить.
Потом снова вынул вставную челюсть и стал ее разглядывать. Я не был уверен, что он понял мой вопрос, но через некоторое время он вернул искусственные зубы на место и начал свой рассказ:
— Я заложил дом, а полученные деньги инвестировал в какой-то крутой фонд, благодаря которому, как уверял меня Уорд, я разбогатею. — Он вздохнул. — А потом этот самый фонд лопнул, и я не получил ни гроша и остался на руках с закладной.
Теперь я понял, почему сержант-детектив Фред впал в такую ярость.
— Что за фонд это был? — спросил я.
— Не помню, — ответил он. Возможно, просто не хотел вспоминать.
— А с чего это вдруг Уорду понадобилось швырять кирпич вам в окно?
Старик улыбнулся:
— Да я насолил ему. Так, самую малость.
— Что? — удивленно воскликнул я. — Каким образом?
— Он пришел сказать, что я потерял все деньги. Я сказал, что надо что-то делать, как-то спасать ситуацию, но он сидел и с наплевательским видом твердил, что я должен понять одно: инвестиции могут расти, а могут и обрушиться, разом, как в этом случае. — Он снова улыбнулся. — Ну и тогда я просто вылил горячий чай из чайника ему на колени. — Он захохотал, вставная челюсть едва не выпала изо рта. Толчком большого пальца он вернул ее на место. — Видели бы вы, как он подпрыгнул! Недаром говорят: как ошпаренный. Едва штаны не сорвал. Обвинил меня в том, что я обварил ему яйца. Надо было оторвать их этому негодяю!
— И тогда он пошел и запустил кирпичом вам в окно?
— Да, когда уходил, но сын застукал его и арестовал. — Смех прекратился. — Ну и тогда мне пришлось рассказать Фреду об этой истории с деньгами.
Итак, он потерял деньги примерно год назад. До того, как та же судьба постигла мою мать.
— Скажите, мистер Саттон, — начал я, — вы хоть что-нибудь помните об этом лопнувшем инвестиционном фонде?
