что ты детей готов убивать…
– Честно? Не готов, – согласился я. – Да и не требую этого от вас. Надо изолировать этих людей от будущей власти. Я вообще многого не понимал в будущем как раз в этом направлении. Как человека, у которого родители или деды были репрессированы, спокойно берут в МГУ, продвигают по партийной линии? Сын за отца не отвечает? Серьезно? Таким человеком будет двигать только желание отомстить, и ничего более. Ельцина кто двигает? Раз многие из врагов сейчас молоды или вообще дети, следите и отрабатывайте тех, кто их начнет тащить, это такие же вредители, как и их протеже. Еще по детям… Анализируя причины, побудившие тех или иных людей на поступки, связанные с предательством, пришел к простому ответу: очень часто предатели оказывались детьми репрессированных. Да, все можно понять, были и незаконно осужденные, и попросту без вины, но в детях накапливалась такая злость, что они причиняли огромный ущерб стране. За такими нужен глаз да глаз, я понимаю, что это сложно, но необходимо наладить контроль за членами семей репрессированных. Сами они ни в чем не виноваты, более того, часто виновато само государство, осудившее их родителей, но требуется контроль. Такие люди не должны допускаться до власти, будь они хоть семи пядей во лбу.
– Я понял тебя, работы идут, Владимир Ефимович пашет как трактор, он почти закончил с Украиной, да и в других республиках идет работа, просто Украину Володя сам контролирует. То, что ты предлагаешь, очень сложно, но выполнить такое все же возможно. Подумаем над этим, работы тут непочатый край.
– Это хорошо. Кстати, раз уж говорим о таких людях, вспомните, есть там такой молодой человек – Гайдар.
– А, внук знаменитого писателя!? Как же, забудешь такого…
– Оценки в будущем были разные, но для себя я вынес мнение, что парень просто перевернулся. Он свято верил в теорию Маркса, но потом что-то пошло не туда. Ведь он действительно умный человек, школа с золотой медалью, институт с красным дипломом, неплохой экономист, но…
– Ты думаешь, что его нужно держать под контролем, и тогда, возможно, он будет полезен в будущем?
– Мне кажется, что это так, но, опять же, это лишь мое мнение, одно. А есть и второе.
– Озвучивай!
– Внимательнее к людям нужно быть во всех отраслях по всей стране. Никогда не поверю, что в такой огромной стране, как наша, мало умных и преданных своему народу людей.
– Я так и думал, что, советуя нам убирать кого-либо, ты подразумеваешь, что хуже точно не станет, ведь так? – Я кивнул. – Ты прав, я с самого начала, слушая тебя, твои жесткие заявления, думал, что ты ошибаешься, что может произойти ошибка и мы сгнобим нужных людей. А потом понял одну вещь: у нас много людей, да, их нужно найти, изучить от и до, но они есть, это факт.
– Вот и я о том же. Мы переписываем историю, это удивительный момент, я понимаю, вы же не знаете, к чему пришла страна в девяностом первом, да даже раньше, но поверили мне.
– Поверил, потому как видел свои перспективы ясно, моя карьера, мои мечты остались в прошлом. Ведь я уже ни при каких раскладах не смог бы вновь подняться наверх, а уж о руководстве страной и речи быть не могло. Так же и Володя. С другими немного сложнее, но они поверили, тем более им дали возможность работать так, как они хотели. Тем более ты очень многое указал верно о настоящих врагах, это не расхитители, а настоящие враги.
– Проблем нет? Никто не оспаривает?
– Проблем – нет, – Шелепин шумно выдохнул, – есть рабочие моменты, и они решаются, все в порядке. Армия под контролем, несогласные отстранены, самые одиозные задержаны пока. Ты должен понимать, таких людей нельзя просто осудить или тем более расстрелять, многие из них герои войны, заслуженные люди. Министром обороны назначен генерал Соколов, знаешь о таком? – Я согласно кивнул. – Человек надежный и преданный партии. Так и с другими отраслями, меняем людей, смотрим на результаты.
– Да, это все очень сложно. Согласен. Человек может быть героем, спасшим тысячи жизней, а через двадцать или более лет внезапно предаст миллионы. И наоборот, работает какой-нибудь Вася на стройке, попивает, сквернословит, ругает власть, а в будущем он может стать отличным управленцем.
– Ладно, – махнув рукой, генсек продолжил: – Ну, съездишь в Конго? – Шелепин как-то мгновенно переключился на уже оговоренное и заставил задуматься.
– Я посоветуюсь с семьей, – начал я, – понимаю важность работы, но и вы меня поймите, не по профилю это для меня.
– А вот я думаю, что как раз по профилю! Ты умеешь работать с людьми, умеешь убеждать, доводить главную мысль и зажигать. Кроме того, у тебя широкий взгляд, это действительно важная вещь. Ведь как, поручают кому-то построить завод или еще что-либо, неважно, проблем нет. Человек пашет, если в нем не ошиблись, но вот факт, что в это время его проклинают его же подчиненные, он не замечает. Точнее – игнорирует. Ведь он считает важным только то, что ему поручили-доверили, узкое мышление, вот в чем беда. Возьми свои стройки. Ведь никто, я абсолютно уверен, никто не думает о том, как людям будет лучше. Думают, как план сделать, как удешевить, о человеке – в последнюю очередь. Это наша общая беда, мы сами себя так воспитали. Требовали от людей исполнительности, вот и получили.
– Ой, ну и напели вы мне тут дифирамбов, аж слушать противно. Я ж не руководил никогда большим коллективом, а тут целая миссия в чужой стране!
– Я верю, что ты справишься. Поедешь в МИД, я позвоню и тебе выдадут документы. Смотри, под личную ответственность, там будет все, что тебе надо знать.
– Один вопрос…
– Странно, что один, – усмехнулся генсек.
– Миссия чисто гражданская?
– Нет, чтобы потом не кусать локти, с вами идут три боевых корабля. Силища, способная даже такими силами не только дать отпор всевозможным аборигенам, но и, если придется, захватить власть в небольшой стране.
– Ясно, если что, готовы к небольшой войнушке… Думаете, там мало оружия? Да там его до хрена! Я же объяснял, Западу насрать с высокой колокольни на все местные распри. Им главное – сбагривать свое оружие, добиться лояльности к себе и вражды к нам, ну и вишенкой на торте – прибрать к рукам всю добычу полезных ископаемых, вот и все. Думаю, сразу соваться туда с военными неправильно, нас просто задавят и физически, и морально через ООН. Вообще, смысл я там вижу только один и он не мирный.
– Слушаю внимательно, – Шелепин сидел напротив с таким заинтересованным взглядом, я даже важность какую-то в себе почувствовал.
– А что тут особо разъяснять? – дернул я плечами и скривил губы. – Без поддержки местных мы там никто и баста.
