Читаем без скачивания Город священного огня (др. перевод) (ЛП) - Кассандра Клэр

— Так убей ее, — сказал Саймон. — Убей Морин и возглавь клан.

— Я не могу. — Рафаэль выглядел мрачным. — Остальные дети клана любят ее. Они не видят долгой дороги, тьмы на горизонте. Они лишь видят свободу убивать и кормиться, когда угодно. Не подчиняться Договору, не следовать Закону. Всем им она подарила свободу в мире, и они останутся с ней, — горьким тоном закончил он.

— Тебя, в самом деле, волнует то, что происходит с кланом, — удивленно проговорил Саймон. — Ты станешь очень хорошим лидером.

Рафаэль взглянул на него.

— Хотя я не знаю, как ты будешь выглядеть в короне из костей, — добавил Саймон. — Послушай, я понимаю, о чем ты говоришь, но как я могу тебе помочь? Если ты не заметил, я заперт в клетке. Если освободишь меня, то тебя поймают. А если я убегу, то Морин найдет меня.

— Только не в Аликанте, — сказал Рафаэль.

— Аликанте? — удивился Саймон. — Ты имеешь в виду — в столице Идриса, Аликанте?

— Ты не очень-то умен, — сказал Рафаэль. — Да, я имею в виду Аликанте. — При виде ошеломленного выражения лица Саймона он улыбнулся. — В Совете есть представитель вампиров. Ансельм Найтшейд. Склонный к уединению, лидер клана Лос-Анджелеса, но человек, который наверняка знает … моих друзей. Магов.

— Магнуса? — с удивлением спросил Саймон. Рафаэль и Магнус оба были бессмертными, жителями Нью-Йорка и довольно высокопоставленными представителями нежити. И все же он никогда не понимал, откуда они могли знать друг друга или насколько хорошо.

Рафаэль проигнорировал вопрос Саймона.

— Найтшейд согласился отправить меня в качестве представителя на его место, хотя Морин не знает об этом. Поэтому я поеду в Аликанте и буду сидеть в Совете на их великом заседании, но я требую, чтобы ты поехал со мной.

— Зачем?

— Они, Сумеречные охотники, мне не доверяют, — просто сказал Рафаэль. — Но верят тебе. Особенно нью-йоркские нефилимы. Посмотри на себя. Ты носишь ожерелье Изабель Лайтвуд. Они знают, что ты больше похож на Сумеречного охотника, чем на Дитя Ночи. Они поверят твоим словам, если ты скажешь им, что Морин нарушила Договор и ее необходимо остановить.

— Верно, — произнес Саймон. — Они верят мне. — Рафаэль смотрел на него большими простодушными глазами. — И это никак не связано с твоим желанием, чтобы клан не узнал о том, что это ты обратил Морин, потому что она им нравится, а потом им будешь нравиться и ты.

— Ты же знаешь детей Инквизитора, — сказал он. — Ты можешь давать показания непосредственно ему.

— Конечно, — сказал Саймон. — Никого в клане не будет волновать, что я сдал их королеву и поспособствовал ее убийству. Уверен, по возвращении у меня начнется фантастическая жизнь.

Рафаэль пожал плечами.

— У меня здесь есть сторонники, — сказал он. — Кто-то же впустил меня в эту комнату. Как только о Морин позаботятся, мы, вполне вероятно, сможем вернуться в Нью-Йорк с несколькими негативными последствиями.

— Несколькими негативными последствиями, — фыркнул Саймон. — Хорошо устроился.

— Все равно здесь ты находишься в опасности, — сказал Рафаэль. — Если бы у тебя не было твоего защитника-оборотня или Сумеречных охотников, то ты бы уже много раз повстречался со смертью. Если не желаешь ехать со мной в Аликанте, то я с радостью оставлю тебя в клетке, и ты будешь игрушкой для Морин. Либо ты можешь присоединиться к своим друзьям в Городе стекла. Внизу нас ждет Катарина Лосс, чтобы открыть Портал. Выбирать тебе.

Рафаэль откинулся назад, одна нога согнута, рука свободно свисает с колена, как будто он расслабляется в парке. Позади него, сквозь прутья клетки, Саймон заметил очертания другого вампира, стоящего у двери, — темноволосая девушка, чьи черты лица поглотила тень. Видимо, та, кто впустил Рафаэля. Он подумал о Джордане. Твой защитник-оборотень. Борьбу кланов и верности, а главное убийственное желание Морин крови и смерти, совершенно не стоило перекладывать на плечи Джордана.

— Не такой уж большой выбор, да? — произнес Саймон.

Рафаэль улыбнулся.

— Нет, Светоч. Совсем небольшой.

В последний раз, когда Клэри была в Зале Соглашений, тот был почти разрушен: прозрачная крыша разбита, мраморный пол растрескался, центральный фонтан высох.

Нужно признаться, что с тех пор Сумеречные охотники проделали впечатляющую работу, чтобы подлатать его. Крыша снова была цела, мраморный пол с золотистыми прожилками выглядел чистым и гладким. Над головой высились арки, льющийся сквозь крышу свет освещал вырезанные на нихруны. В лучах вечернего солнца, окрашивающего воду в бронзовый цвет, мерцал центральный фонтан со статуей русалки.

— Существует традиция, что когда получаешь свое первое оружие, то приходишь сюда, чтобы благословить лезвие в водах фонтана, — сказал Джейс. — Сумеречные охотники так делали многие поколения. — Он двинулся вперед, к краю фонтана, встав в тусклом золотистом свете. Клэри вспомнила свой сон, в котором танцевала с ним здесь. Он оглянулся через плечо и поманил ее к себе. — Иди сюда.

Клэри встала рядом с ним. Центральная статуя в фонтане, русалка, держала весы, бронзу и медь которых перекрывала зеленая патина. Еще в руках у нее был кувшин, из которого лилась вода, а лицо ее озаряла улыбка воина.

— Опусти лезвие в фонтан и повторяй за мной, — сказал Джейс. — Пусть воды этого фонтана омоют этот клинок. Благословят его только для меня. Позвольте мне использовать его только в целях помощи. Позвольте направить его на добродетель. Позвольте ему вести меня по пути достойного воина Идриса. Позвольте ему защищать меня, чтобы я могла вернуться к этому фонтану и снова благословить свой клинок. Во имя Разиэля.

Клэри опустила лезвие в воду и повторила за Джейсом слова. Вода вокруг меча зарябила и замерцала, и она тут же вспомнила о другом фонтане, в другом месте, и сидящем позади нее Себастьяне, глядящем на искаженную картинку ее лица. У тебя темное сердце, дочь Валентина.

— Хорошо, — произнес Джейс. На запястье она почувствовала его руку, выплескивающаяся из фонтана вода холодила и мочила кожу там, где он ее касался. Он потянул ее руку с мечом и отпустил, чтобы она могла поднять лезвие вверх. Солнце село еще ниже, но его лучей оказалось достаточно, чтобы на обсидиановых звездах сечения вспыхнули искры. — Теперь дай мечу имя.

— Эосфорос, — сказала она, убирая его в ножны и заправляя за пояс. — Вестник рассвета.

Он издал смешок и наклонился вперед, чтобы легонько поцеловать ее в уголок губ.

— Надо отвезти тебя домой… — Он выпрямился.

— Ты думал о нем, — сказала она.

— А конкретнее? — попросил Джейс, хотя, как ей казалось, он знал, о чем она говорила.

— О Себастьяне, — ответила она. — Я имею в виду, чаще обычного. И тебя что-то беспокоит. Что именно?

— Ничего.

Он зашагал прочь по мраморному полу в сторону двойных дверей Зала, которые сейчас были открыты. Она последовала за ним, выйдя на широкий выступ над лестницей, ведущей к Площади Ангела. Небо потемнело до кобальта, цвета морского стекла.

— Не надо, — проговорила Клэри. — Не закрывайся.

— Я и не собирался. — Он резко выдохнул. — Просто ничего нового. Да, я думаю о нем. Я думаю о нем все время. Но я не хочу этого. Я никому, кроме тебя, не могу объяснить, потому что ты была там. Словно я был им, а теперь, когда ты мне говоришь, что он подкинул ту коробку в доме Аматис, я точно знаю, почему. И ненавижу это знание.

— Джейс…

— Только не говори мне, что я не такой как он, — проговорил он. — Я такой же. Воспитан тем же отцом: мы оба обладаем преимуществами особого воспитания Валентина. Мы говорим на тех же языках. Мы учились одному и тому же стилю боя. Нас обучили одним моральным принципам. У нас были одни и те же домашние питомцы. Все изменилось, конечно, изменилось, когда мне исполнилось десять, но основы твоего детства навсегда останутся с тобой. Порой я задаюсь вопросом, не моя ли это вина.

Сказанное потрясло Клэри.

— Ты же говоришь не серьезно. Когда ты был с Себастьяном, то не выбирал, что тебе делать…

— Но мне понравилось, — перебил он, и в его голосе послышалась грубость, будто сами слова скребли горло, словно наждачка. — Себастьян, он замечательный, но в его мышлении есть некоторые пробелы, места, которые он не знает — я ему с этим помог. Мы сидели и говорили о том, как сжечь весь мир дотла, и это было так захватывающе. Я хотел этого. Все стереть, начать заново, война огня и крови, а после этого сияющий город на холме.

— Он заставил тебя думать так, будто ты этого хочешь, — сказала Клэри, но у нее слегка дрогнул голос. У тебя темное сердце, дочь Валентина. — Он заставил тебя дать ему то, что нужно.

— И мне это понравилось, — произнес Джейс. — Как думаешь, почему я с такой легкостью думал о том, как все сломать и уничтожить, хотя теперь даже не могу придумать способа, как все исправить? То есть, кем бы я мог стать? Работать в армии Преисподней? Я мог бы быть генералом, как Асмодей или Саммаэль.