Так как же подавить в себе такую естественную для всякого живого существа жажду жизни? Монахи выбирают путь крайнего аскетизма, самоистязания и умерщвления плоти. Но этот путь подходит не всем. Для мирян есть другой путь — жить среди людей, предаваться земным радостям, вести просветительскую работу. Но Гаутама Будда предложил путь спасения, который называется «благородным срединным восьмеричным путем».
Этим благородным восьмеричным путем может воспользоваться любой человек. Путь не предполагает крайнего аскетизма, но в мирской жизни предполагает некоторые ограничения. Благородный восьмеричный путь — это праведное воззрение, праведное стремление, праведная речь, праведное поведение, праведная жизнь, праведное усилие, праведное созерцание и праведное размышление.
Праведное воззрение — это знание и верное восприятие «четырех благородных истин». Праведное стремление — решимость познавшего «четыре благородные истины» реализовать их в своей жизни. Праведная речь — речь, лишенная лжи, клеветы, а также грубости. Праведное поведение — соблюдение «панча-шила» («пяти моральных требований — отказ от убийства любого живого существа, отказ от воровства, отказ от лжи, соблюдение супружеской верности и отказ от употребления алкоголя и разных дурманящих веществ). Праведная жизнь — жизнь на честно добытые средства к существованию. Добыть их можно только тяжким трудом, хорошо выполняя свою работу. Праведное усилие — усилие, направленное на преодоление всего того, что привязывает сознание человека к иллюзорному бытию и мешает ему разглядеть истину. Праведное созерцание — это постоянное сосредоточение на том, что уже достигнуто и осознано на пути к спасению, преодоление земных привязанностей, преодоление земных страстей. Праведное размышление — последовательное совершенствование сознания, достижение все большей отрешенности от всего, что привязывает к земной жизни, обретение внутреннего покоя и невозмутимости.
Тот, кто соблюдает все эти правила и придерживается восьмеричного благородного пути, обретает «совершенную жизнь», которая дает возможность прервать круг тягостных воплощений и цепь страданий и достичь нирваны.
Ученик Будды Дхаммапада так писал о человеке: «Посвятивший себя суете и не посвятивший себя размышлению, забывший цель, цепляющийся за удовольствия, завидующий самоуглубленному, никогда не сможет достичь нирваны». Но тот человек, который может преодолеть в себе страстные желания, сможет познать и величайшую истину, и величайшее блаженство.
— представления о рае в античности
В античные времена еще не существовало четкого представления о рае и аде. Древние греки считали, что после смерти человека его душа покидает тело и отправляется в мрачное царство Аида. Там продолжается ее существование. Бродят бесплотные тени по берегам Леты, проносятся чуть заметные над лугами, заросшими цветами асфодела. Нет душам радости. Грустят они и сетуют на свою судьбу, на злой рок, что лишил их солнечного света и прелестей земной жизни.
Пророк Иезекииль жил примерно в 600 г. до н. э. Он поведал людям о том, что ему открылось воинство небесное, и видел он огненное облако на колесах. И из этой небесной колесницы исходил несказанный Божественный свет.
Мрачное царство Аида было ненавистно всему живому. Аид представлялся ужасным свирепым зверем, который никогда не отпускает свою добычу. Лишь самые отважные герои и полубоги могли спуститься в мрачное царство и снова вернуться в мир живых. Этих героев прославляли, их подвиги приравнивали к деяниям бессмертных богов, о них слагали легенды и пели песни.
Миросозерцание древних греков отличалось удивительной жизнерадостностью. Можно сказать, что к вопросам жизни древние греки относятся оптимистично. Однако если речь заходит о смерти и загробном мире, то начинает доминировать пессимизм. Любое упоминание о смерти вызывает уныние: ведь после смерти душа уже никогда не узнает радости, не увидит животворящего света. Она будет только стонать в отчаянии от безрадостной покорности судьбе и неизменного порядка вещей.
Но не мог столь жизнерадостный и жизнелюбивый народ вечно предаваться унынию, когда размышлял о таинствах смерти. В измученных душах нарастала жажда лучшей участи в загробной жизни, стремление не просто стонать и рыдать на безрадостных, лишенных земного света равнинах, но преодолеть смерть и обрести за гробом блаженную жизнь.
Но как можно преодолеть этот благоговейный страх перед загробной жизнью, селящийся в душах смертных? Некоторые греки искали преодоление этого страха в элевсинских мистериях и таинствах, которые были связаны с культом Диониса.
В VII в до н. э. у разных античных авторов уже начинают появляться тексты, в которых превалируют восхваления благодеяниям, даруемых мистериями элевсинских богинь. Ведь те люди, что прошли посвящения в таинства богинь, получали в загробной жизни судьбу, которая была отлична от судьбы непосвященных. Ведь только посвященные обретали блаженство в общении с небожителями. Но всех остальных после смерти ожидали только страдания.
Верховные жрецы Элевсина не боялись загробных страданий и считали смерть благом, дарованным свыше. Об этом гласит и одна из надписей на надгробной плите одного из верховных жрецов:
…
«Девять лет поучал я людей светлым тайнам Деметры,
А на десятом году отошел я в обитель богов.
Дивная тайна сия, что дарована смертным богами:
Смерть нам не только не зло — благом становится смерть».
Знаменитый алхимик Корнелиус Агриппа занимался черной магией и вызывал демонов. Самое знаменитое его сочинение «Оккультная философия». Боясь, что церковь осудит его за ересь, Агриппа часто переезжал из страны в страну. Перед смертью он раскаялся в том, что занимался магией.
Эту уверенность в том, что смерть — благо, давали элевсинские таинства. Но почему рождалась такая уверенность? На какой почве произрастали ее семена? В основе элевсинской веры находится первоначальный земледельческий культ. Это культ божеств земного плодородия, которые научили всех людей земледелию, а также положили начало цивилизованной жизни.
Царство божеств плодородия находилось в недрах земли. Там они владычествовали и направляли судьбу каждого семени, брошенного в землю. Но кроме этого, божества плодородия являются и владыками подземного царства, то есть божествами хитоническими, которые тесно связаны с миром мертвых (так как по верованиям древних греков, после смерти души умерших отправлялись под землю в царство Аида).
Божества плодородия всегда были очень близки к людям и являлись их благостными покровителями и подателями ежегодного урожая, что являлось важнейшим даром для человека. В элевсинском культе человек входил в близкое соприкосновение с этими божествами. И именно они назначали человеку ту или иную участь в загробном мире. Тот человек, который приобщался к данному культу и становился верным его последователем, начинал числиться избранником, посвященным в Божественные тайны. Такой человек приобщался к тайнам Божественной жизни, становился божествам плодородия близким лицом, и, несомненно, его ожидал более привилегированный удел после смерти.
Посвященный переставал страшиться смерти, она представлялась ему легкой, беспечальной, а после смерти его ожидало блаженное и радостное общение с благосклонными и близкими ему богами. Он мог рассчитывать и в загробном мире на полноту счастья. Элевсинские мистерии давали человеку тесную и неразрывную связь с владыками посмертной судьбы человека.
Во время мистерий звучали гимны, посвященные богам плодородия и прежде всего богине Деметре: «Счастлив тот из земных мужей, кто видел эти таинства. Но непосвященный и не принимающий в них участия никогда не имеет доброго жребия после смерти, но пребывает во мраке и тоске».
Элевсинские мистерии представляли собой праздник, который длился 7 дней и проходил с 13 по 20 число месяца Боэдромиона (этот месяц по современному календарю приходился приблизительно с 5 сентября по 5 октября).
