— Вни-из? Я не чувствую никакого уклона, — удивился Император. — А ну-ка… У тебя найдётся монетка, Сежес?
Волшебница кивнула.
Имперский монетный двор всегда славился не только чеканкой, но и почти идеально правильной формой золотых кругляшей. Правитель Мельина поставил золотую марку на ребро — но та и не думала никуда катиться.
— Ничего не понимаю. Если ход уводит вниз, то…
— А в этом и состоит их магия… самая простая… какую и засечь труднее всего… ой!
Впереди что-то с грохотом рухнуло.
Они завернули за угол и упёрлись в тупик. Опустившаяся плита закрыла дорогу дальше. Правитель Мельина обернулся — и вторая такая же плита рухнула в дальнем конце коридора, окончательно заперев их.
— Вот так, — после некоторого молчания проговорила волшебница. — Никаких тебе нажимных пружин и прочего вздора. Пирамида сама знала, когда приводить ловушки в действие.
— Ты можешь что-нибудь сделать, Сежес?
— Вы ведь для этого меня и брали, повелитель? Ясное дело, могу. Ваша очередь светить мне, мой Император.
…Чародейка возилась очень долго, так долго, что их запас факелов съежился до последней пятёрки. Произносила какие-то заклинания, чертила углём какие-то фигуры перед опустившимися плитами — всё напрасно.
— Я… я бессильна, повелитель, — наконец выдохнула она и отвернулась, закрыв лицо руками.
— Не шибко хорошо выходит, — хладнокровно произнёс Император, железной рукой давя в себе зашевелившийся животный ужас.
— Убьёте меня, когда станет совсем невмоготу? — подняла на него глаза Сежес. — Только… не больно чтоб. Быстро. Ужасно боюсь боли…
— Ерунда, — отрезал Император. — Никто никого убивать не будет. Ты уверена, что…
— Да, уверена, — обессиленно выдохнула чародейка. — Иначе не говорила б такое. Эти плиты охраняет магия, по сравнению с которой моя — детские забавы. И волшебство пирамиды тщательно скрыто, так хорошо, что даже в упор не разглядишь.
— Большое видится на расстоянье… — процедил сквозь зубы Император. — Твои соображения, волшебница?
— Сулла должен отправиться на поиски…
— Три десятка Серебряных Лат умрут, прежде чем доберутся до внешней плиты.
Сежес совсем низко опустила голову.
— Мне стыдно, повелитель. Но… в недавнем сражении со стражами этой пирамиды погибла почти сотня людей. В чём разница, мой Император?..
— Много раз говорил — в бою у легионера есть шанс остаться в живых. Шансов здесь у той тридцатки, что пойдёт первой, уже не будет.
Волшебница покачала головой.
— Но справиться с вторжением и возродить Империю может только мой повелитель. Без него всё прочее просто теряет смысл.
— Не всё меряется смыслом, волшебница. Некоторых вещей ты не делаешь просто потому, что не имеешь права их делать, какие бы доводы ни приводил твой трепещущий от страха смерти рассудок.
— Это не рассудок, мой Император. Это долг, а он выше рассудка. Повелитель не имеет права умирать и имеет право требовать, чтобы за него умирали другие.
Правитель Мельина только покачал головой.
— Я знаю, что Сулла не отступит. Я не могу запретить ему… отсюда. Он пойдёт по телам, как привык. Быть может, полезет первым и первым же погибнет. Будем ждать, Сежес, покуда хватит воды. Мы продержимся самое меньшее семь дней. Садись. Здесь прохладно, а нам надо экономить силы и воду. Плащ возьми, накройся.
Потянулось томительное и тягучее время. Император аккуратно загасил факел, лишний раз проверив, на месте ли огненная снасть. Сежес едва не оскорбилась — мол, не считает же повелитель её неспособной зажечь огонь?..
— Ты спокойна, волшебница? — Император нарушил становящееся тягостным молчание.
— Пытаюсь, повелитель.
— Сейчас как раз подходящее время поговорить. О былых делах.
Невидимая Сежес усмехнулась.
— О да, мой Император. Самое что ни на есть.
— Былые дела, знаешь ли, подчас не дают покоя. Ты помнишь, с чего всё начиналось? Два покушения на меня? Тот бродяга на улице, обернувшийся чудовищем, и потом — мастер Н'Дар, отправивший меня в руки Дану?
— Мастер Н'Дар? — удивилась чародейка. — Мой Император не доверил этого секрета своим верным слугам.
— Сейчас уже всё не так, как в те дни, так что, наверное, ты сможешь признаться. Покушения — они ведь случились не без участия Радуги, верно? Наверняка же кто-то у вас слал «на самый верх» доклады, что Император Мельина — болезненно горд, своеволен, и вообще, «что-то замышляет»?
Сежес не отвечала, Император слышал только её дыхание.
— Сперва я заподозрил в покушении именно Семицветье. Потом пришёл к выводу, что это — дело рук Дану. Но потом… потом, когда возвращался мыслями к самому началу всего, подумал, что без помощи из Орденов Дану, стоявших на самом краю истребления, это никогда бы неудалось.
— Мой повелитель действительно хочет поворошить старое? — наконец отозвалась Сежес. — Вы же сами недавно говорили, что порой бывает лучше просто похоронить прошлое. Похоронить, может — вбить осиновый кол, что, по народным поверьям, так действенен против вампиров. Радуга в своё время наделала много всего, мой Император. Я — тоже. Я небезгрешна. Не могу сказать, что совесть моя чиста, а на руках нет невинной крови. Я отдавала приказы… всякие приказы. Человеческие жертвоприношения — в тайне от всех. Контроль за нобилитетом — через их детей, которых мы забирали из семей…
— Но ведь не только благородное сословие способно к магии, верно?
— Ну, конечно же, — даже с некоторым раздражением отозвалась чародейка. — «Голубая кровь» магов — такая же выдумка, как и многое другое. Иначе откуда бы взялись многочисленные колдуны и чародейки, что называется, «из народа»?
— Так всё-таки, те покушения…
— Не знаю, мой Император. Могу лишь поклясться, что сама не отдавала такого приказа. За другие Ордена поручиться не могу. Погибший Арк вообще устроил потрясающую интригу, которая, в случае удачи, дала бы ему несказанную, невообразимую власть.
— Сеамни рассказывала. А что, неужто идея овладеть Деревянным Мечом доселе не приходила в голову никому из Семи Орденов?
— Мы мало что знали о нём тогда, — призналась Сежес. — Туманные пророчества Дану, больших любителей страшных и запутанных предсказаний, ничего больше.
— Как же узнал Арк?
— Клянусь, не ведаю, мой Император. Может, с помощью Нерга?
— А Драгнир? Алмазный Меч? Как он очутился у гномов? И почему это оказалось так замечательно совпавшим с налётом Дану?
— Я старалась не задавать себе этих вопросов, мой Император. Слишком многое требовало моего немедленного вмешательства после. А что же до покушений… Повелитель, я мечтала, что смогу примирить вас и Радугу. Что Семь Орденов станут другими, как и императорская власть…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
