Поэтому 19 июля 1917 года постановлением Временного правительства генерал Лавр Георгиевич Корнилов был назначен (вместо генерала А. А. Брусилова) Верховным главнокомандующим, у многих офицеров появилась надежда на восстановление армии. Корнилов принял назначение со словами, что он за дальнейший ход событий отвечает перед своей совестью и народом в целом. Выходец из казацкой среды, новый Верховный главнокомандующий Русской армии отличался сильной волей, цельностью характера и патриотизмом; владел, кстати, семнадцатью языками. В течение нескольких лет он вырос с поста командира бригады до должности Верховного главнокомандующего самой большой армии в мире.
Корнилов был убежден, что для спасения России военные должны взять власть в стране, установив контроль над промышленностью и железными дорогами. Он считал, что «для окончания войны миром, достойным великой, свободной России, нам необходимо три армии: армию в окопах, непосредственно ведущую бой, армию в тылу – в мастерских и заводах, изготовляющую для армии все ей необходимое, и армию железнодорожную, подвозящую это к фронту».
Одновременно он считал необходимым остановить всякую смуту в стране, восстановить исключительные права офицеров производить повышения и понижения своих подчиненных, запретить политические партии, митинги, игры в карты и большевистскую литературу. В целях восстановления порядка и воинской дисциплины он приказал расстрелять около ста дезертиров и выставить их трупы на обочинах дорог с надписями: «Я был расстрелян, потому что бежал от врага и стал предателем Родины».
Вместе с тем Временное правительство не могло поступиться принципами, а отдельные полумеры, принятые этим правительством, не давали требуемого результата, окончательное разложение армии становилось делом не месяцев, а недель.
Глава 9
В условиях всеобщего хаоса в стране, при разложенной революционерами и анархистами всех мастей армии Л. Г. Корнилов понял, что требуются неизмеримо более крутые меры, чтобы спасти страну. Поэтому Корнилов как Верховный главнокомандующий счел себя вынужденным принять ряд мер для спасения России: прежде всего – направить войска и навести порядок в столице. Непосредственное руководство этими войсками он поручил командиру 3-го конного корпуса генералу А. М. Крымову.
Керенский потребовал отмены приказания о направлении 3-го конного корпуса в Петроград.
27 августа на обращение Корнилова о своей поддержке из пяти главнокомандующих фронтов отозвалось четыре: один, главнокомандующий Юго-Западного фронта генерал А. И. Деникин – с поддержкой; трое: главнокомандующие Северного, Западного и Румынского фронтов генералы В. Н. Клембовский, П. С. Балуев и Д. Г. Щербачев – оказались лояльными Временному правительству.
Корнилов, первоначально решившись, казалось, все поставить на карту, внезапно заколебался. Высшие офицеры очередной раз предали Россию, а прогрессивная, так называемая русская общественность внезапно и бесследно сгинула, иначе – струсила.
Одна надежда оставалась только на Крымова, о котором Корнилову было ничего не известно. Вместе с тем генерал Клембовский, заподозренный как тайный сторонник Корнилова, был немедленно снят с должности и заменен на генерала М. Д. Бонч-Бруевича (родного брата знаменитого революционера-большевика В. Д. Бонч-Бруевича). Новый главнокомандующий Северного фронта принял все меры, чтобы приостановить движение крымовских эшелонов.
Летчик и целый ряд офицеров, посланных для связи с Крымовым, застревали в дороге или были перехвачены, и никто не возвращался.
Великий патриот России, преданный всеми, смелый, решительный, прямой и честный генерал А. М. Крымов застрелился. По-видимому, Керенскому и мертвый враг был страшен; публичные похороны Крымова были запрещены. После унизительных ходатайств вдовы разрешение на захоронение покойного генерала по христианскому обряду было получено, но не позже шести часов утра и в присутствии не более девяти человек, включая духовенство.
Кстати, примерно так же хоронили Маршала Советского Союза Ахромеева, покончившего с жизнью в критический момент истории нашей страны.
Вечная им память!
Действия Крымова – последняя попытка военным путем предотвратить наше отечество от величайшей катастрофы – гибели почти 18 миллионов русских людей в братоубийственной Гражданской войне.
Очень жаль, что русские генералы, казалось, неглупые и очень влиятельные в то время люди, ни тогда, ни позже не послушали своего коллегу, командира 79-й артиллерийской бригады генерала П. П. Сытина. Этот генерал не раз предлагал им, для укрепления фронта и наведения порядка в стране, объявить солдатам, что земля помещичья, государственная и церковная будет отдана в собственность крестьянам, но исключительно тем, кто находится в действующей армии. Может быть, к этому проекту следовало бы добавить еще одно условие: после победы в Первой мировой войне.
Принятие такого решения на государственном уровне в один момент преобразовало бы Русскую армию, подняло бы в ней порядок и дисциплину, а следовательно, и боеспособность на невиданный уровень. Для крестьянина земля была дороже жизни, поэтому 7 миллионов молодых, здоровых, закаленных в боях мужиков снесли бы все препятствия, включая и немцев, на пути к осуществлению этой вековой мечты. Удивительно, что это хорошо понимали большевики, но это же упорно не хотели понимать русские генералы, включая и тех же Корнилова и Крымова, у которых корни народные и интересы, казалось бы, не должны были расходиться с интересами народа и государства.
Казалось, свидетельство тому не только их дела, но и смерть каждого. Эти люди не раз смотрели смерти в глаза. Занимая высокое положение и поднимая бунт во имя отечества против Временного правительства, они рисковали своим благополучием, которое у них как генералов, разумеется, было и могло бы быть неизменным, как свидетельствует жизнь многих их коллег, при любой власти, включая советскую.
Казалось, для таких людей интересы государства превыше всего, благодаря им, государственникам, и существует наша многострадальная Россия.
Однако проект П. П. Сытина был объявлен демагогическим, и он не нашел должной поддержки не только среди крупных помещиков и капиталистов, но и генерала-государственника Корнилова, хотя этот факт трудно понять, читая его «преступное» (с точки зрения Временного правительства), наполненное тревогой о будущем России и безразличием к личной судьбе заявление:
«Русские люди! Великая родина наша умирает. Близок час ее кончины. Вынужденный выступать открыто – я, генерал Корнилов, заявляю, что Временное правительство под давлением большевистского большинства советов, действующих в полном согласии с планами германского генерального штаба и одновременно с предстоящей высадкой вражеских сил на рижском побережье, убивает армию и потрясает страну внутри.
Тяжелое сознание неминуемой гибели страны повелевает мне в эти грозные минуты призвать всех русских людей к спасению умирающей Родины. Всех, у кого бьется в груди русское сердце, всех, кто верит в Бога – в храмы, молите Господа Бога об явлении величайшего чуда спасения родимой земли.
Я, генерал Корнилов, – сын казака-крестьянина, заявляю всем и каждому, что мне лично ничего не надо, кроме сохранения Великой России, и клянусь довести народ – путем победы над врагом до Учредительного собрания, на котором он сам решит свои судьбы и выберет уклад новой государственной жизни.
Предать же Россию в руки ее исконного врага – германского племени и сделать русский народ рабами немцев – я не в силах. И предпочитаю умереть на поле чести и брани, чтобы не видеть позора и срама русской земли.
Русский народ, в твоих руках жизнь твоей Родины!»
Такие дела и слова власть предержащие не прощают. 29 августа 1917 года Керенский отдал приказ об отстранении от должностей и предании суду за мятеж генерала Корнилова и старших его подвижников. Новым Верховным главнокомандующим вместо Корнилова стал сам Керенский, а начальником штаба у него – генерал Алексеев, тот самый, который еще в феврале был начальником штаба при императоре Николае II.
1 сентября генерал Корнилов был заключен в Быховскую тюрьму по обвинению в попытке государственного переворота. Кстати, 4 сентября Временным правительством был отпущен на свободу Бронштейн-Троцкий. Стало быть, Керенский видел в офицерах русской армии для своей демократии значительно большую опасность, чем в лице большевиков.
19 ноября вместе с группой арестованных генералов и офицеров генерал Корнилов совершил побег из тюрьмы и добрался до Новочеркасска, где принял непосредственное участие в создании и военно-оперативном руководстве Добровольческой армии.
31 марта 1918 года он был убит во время артиллерийского обстрела под Екатеринодаром, можно сказать, случайно: один снаряд попал только в один дом, только в одну комнату Корнилова и убил только его – одного.
