— Примет, — подмигнул Юджин мальчику. — С тобой и меня примет. Учиться живописи можно, конечно, в художественной школе и даже дома. Но живое общение с таким талантом, как Денис Кольцов, — совсем другое дело. Одно его замечание заменяет целую лекцию по эстетике.
Через два дня на одной из лесных станций гравипланов молодые люди в последний раз поужинали вместе, а потом разлетелись по домам. От экспедиции в памяти у Сани остались запахи костров, песни парней и девушек, напоенные птичьими звонами леса. В груди долго не угасала праздничное настроение.
В Байкалград Саня и Юджин прибыли поздним ве- чером.
— Вот наш дом, — показал Саня. — Окно моей комнаты светится. Кто бы это… А брат, как всегда, в своем звездном кабинете. Видишь, его окно мерцает?
— Брат у тебя строгий, слышал я о нем, — сказал Юджин. — Предстоит, видимо, головомойка. Но ты крепись.
Он ободряюще подмигнул, пожал мальчику руку и сказал:
— Встретимся завтра.
На эскалаторе Юджин спустился вниз и растаял в темноте. Жил он на нижнем витке улицы.
Саня подошел к окну своей комнаты и остановился под тополем-великаном. В его многочисленных дуплах и гнездах еще возились и попискивали птицы, уютно устраиваясь на ночь. Уютом веяло и из комнаты. Саня увидел камин с тлеющими головешками, сидевшего в кресле Афанасия с книгой и почувствовал себя дома.
Однако в звездный кабинет мальчик вошел робко и тихо. Иван хмуро взглянул на него.
— Явился…
В суровом голосе брата Саня уловил знакомые и добрые нотки. Он уже готов был броситься к Ивану, но тот с недовольным видом повернулся спиной, уставился в свой театральный космос и светящимся пунктиром начал прокладывать среди звезд какую-то трассу. О мальчике он будто забыл.
Саня вздохнул и начал разглаживать свою одежду. Была она, увы, не только помята.
Правая штанина разорвана, рукава обгорели. И вообще Саня выглядел не очень представительно. Особенно, после вчерашнего дня, когда он вместе со всеми продирался сквозь колючий болотный кустарник. На лбу красовался синяк, а на правой щеке и подбородке тянулись царапины. На губах мальчика чернела сажа: час назад он ел у костра печеную картошку.
Иван обернулся, смерил мальчика критическим взглядом и мрачно поздравил:
— Отлично выглядишь! Любой разбойник позавидует.
Рассмеялся и, притянув мальчика за плечи, зашептал в ухо:
— Если надумаешь еще раз сбежать, прихвати и меня. Прогуляться хочу, засиделся я. Договорились?
— Договорились!
Однако времени для походов у Ивана не оставалось ни капельки. Подготовка экспедиции к Полярной звезде шла полным ходом. С космодрома Иван часто прилетал совсем поздно. А потом часами не выходил из своего кабинета, «проигрывая» на звездной сфере варианты маршрута.
Саню целиком захватила другая жизнь. В «Хроносе» его отпустили на каникулы, но мальчик часто бывал там и рассказывал Лиане Павловне о своих новых друзьях. По утрам Саня торопился к Юджину Весту, в котором теперь души не чаял.
«Золотое кольцо»
— Слетаем в «Золотое кольцо», — однажды предложил Юджин.
Саня знал — так называли гигантскую Солнечную галерею. Там было собрано лучшее, что создали художники за всю историю человечества.
«Золотое кольцо» — одно из красивейших сооружений века — висело над волнами Тихого океана, южнее Гавайских островов. До них друзья долетели на быстрых гравипланах и увидели сверху Солнечную галерею — огромное, диаметром пять километров, кольцо, отлитое из золотистого металла. Сверкавшее ярким огнем кольцо разделялось серебряными ободками на секторы.
Юджин и Саня побывали сначала в секторе первобытного искусства. Мальчик с волнением рассматривал наскальные рисунки своих прежних современников. Рисунков Хромого Гуна, к сожалению, не нашел.
Минуя другие отделы, друзья сразу перебрались в секторы гравитонного века. Юджин рассказывал:
— Быть навечно представленным в «золотом кольце» для художника нашего века — большая честь. Художник получает при этом высшую премию и звание лауреата «Золотого кольца». Такой чести трижды удостоился Денис Кольцов. Трижды!
Однако визит к трижды лауреату «Золотого кольца» Юджин откладывал.
Чувствовалось, что он трусил.
— Выгнал меня из своей студии за лень, — вздыхая, говорил Юджин. — Ну какой же я лентяй? Трудился как раб.
Наконец он собрался с духом и вместе с мальчиком предстал перед великим художником. Перед входом в студию он еще раз напомнил:
— Кольцов, конечно, гигант живописи, но свиреп невероятно.
Такие напутствия не очень воодушевляли Саню. Но отступать было уже поздно. Входя в куполообразную светлую комнату, он боялся увидеть сердитого великана с насупленными густыми бровями. И опасения его как будто сбывались.
Сан, открыв рот, немигающе смотрел на сидящего в кресле пожилого человека с крупной головой, покрытой густой, как туча, шевелюрой. Выглядел живописец таким внушительным и массивным, что Сане почему-то вспомнилась недавно виденная гора Эверест. Но вот гора улыбнулась и жестом подозвала мальчика к себе.
— Покажи.
Саня робко протянул пластиковые свитки с рисунками. Кольцов развернул их, внимательно вгляделся, и на лице его появилась такая добродушнейшая улыбка с веером морщинок вокруг глаз, что у Сани отлегло от сердца. Он же добрый!
— Рисовал раньше? Там, у себя? — спросил живописец и при этом ткнул пальцем вниз, словно в глубину веков.
Мальчик кивнул.
— Так что же ты молчал? Надо было давно ко мне!
Он взглянул на смиренно стоявшего поодаль Юджина, и глаза его под густыми, опаленными сединой бровями насмешливо сощурились.
— А с тобой что делать, одареннейший байбак? Ладно, беру обоих, но учтите, искусство — не забава, а тяжкий труд. Будете лениться, оба вылетите в два счета.
Саня занимался в самой младшей группе с десятью такими же, как он, мальчиками и девочками. Подолгу рисовали с натуры шары, кубики, цилиндры. Сначала карандашом.
Постепенно привыкали к краскам. Учитель был если не свиреп, как обещал Юджин, то требователен до беспощадности. Одни и те же наброски заставлял переделывать по многу раз.
Но Саня не жаловался. Для него наступила удивительная своей новизной пора. Все ностальгические зовы и муки древнего ветра забылись. Спал он теперь хорошо.
Вставал с солнцем и с солнечным ощущением жизни. Выходил в сад, где перекликались птицы и сверкала роса, дули с Байкала синие радостные ветры. Здесь мальчик старательно выполнял задания учителя, заканчивал наброски, начатые в студии.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
