Оливеру явно перевалило за восемьдесят, но он сумел сохранить прямую осанку, а в голубых ясных глазах засветился огонек улыбки, когда он посмотрел на Нину.
— Рад наконец познакомиться и разрешите вам сказать, что вы выглядите как весенний ветерок.
— Благодарю вас, мне очень приятно это слышать, — ответила Нина, чувствуя, что начинает успокаиваться. В этот день было тепло и Нина появилась в юридической конторе в черной прямой короткой юбке, крепдешиновой блузке с длинными рукавами в кремово-черных тонах и кремовом фланелевом блейзере. — Бен сказал мне, что вы умеете располагать к себе людей, и он не ошибся, я чувствую себя здесь легко и комфортно. И я хотела поблагодарить вас за то, что вы, прервав отдых, вернулись в Нью-Йорк для встречи с нами.
— Скажу по секрету, что я был очень рад выбраться из Флориды после шести недель, проведенных там. Она мне стала напоминать кладбище слонов, — пошутил Оливер, недоумевая, почему Бен стоит с таким серьезным отсутствующим видом.
После их февральской беседы Оливер был уверен, что Бен будет очень доволен, что дело закончилось подобным образом. Но похоже, что вышло иначе. Может быть, Бена пугают неизбежные осложнения, которые возникнут, когда Нина объявит себя наследницей? Или здесь есть другая, более личная причина?
— Извините, что я не смог принять вас сразу утром, но мне надо было вначале ознакомиться с документами, которые мне прислала миссис Своуп — свидетельством о рождении, письмами Патриции и Своупов и, конечно, тем письмом Патриции, в котором она подтверждает, что является матерью Пола Своупа, — сказал он, усаживаясь за свой письменный стол, предварительно указав Нине и Бену на элегантные стулья из красного дерева.
— И вы уже решили, как нам действовать? — спросил Бен, переходя прямо к сути дела. — Я полагаю, что вы намерены подать заявление об отмене предыдущего завещания и признания мисс Своуп законной наследницей Патриции, так как она является ее единственной родственницей?
Слушая Бена и Оливера, Нина еще раз напомнила себе, что теперь ее жизнь круто изменится. Когда они покинут этот кабинет, путь к отступлению будет отрезан.
— Именно так я собираюсь поступить, — ответил Оливер своим размеренным голосом, — но вначале надо выяснить кое-какие детали. Нина, — вы мне разрешите так вас называть? — мне нужны документы об усыновлении вашего отца.
— Оливер, неужели это так необходимо? — вмешался Бен. — По-моему, Нина доказала свое родство с Патрицией.
— Конечно. Но Пол Своуп родился в Калифорнии, а в этом штате весьма специфичные законы об усыновлении. Если ребенок усыновлен, то он и его потомки лишаются права стать наследниками своих биологических родственников, — пояснил Оливер. — Если бы мы могли найти завещание, написанное Патрицией в декабре, то Нина стала бы обладательницей всего, что решила ей оставить бабушка. Но если завещание не будет обнаружено и выяснится, что Пол Своуп был усыновлен в Калифорнии, то тогда, к сожалению, Нина не сможет претендовать на наследство.
— Я не собираюсь обсуждать эти законы, но ведь усыновление произошло в двадцатые годы, — резонно заметил Бен. — И распространяется ли этот закон на Нину, ведь мы собираемся обратиться в суд в штате Нью-Йорк?
Мужчины, казалось, забыли о присутствии Нины. Это лишний раз подтверждало мнение о том, что, когда два адвоката начинают спорить, для них не существует ничего, кроме обсуждаемой ими темы. Но Нина не собиралась мириться с подобной ситуацией.
— Джентльмены, — авторитетным тоном произнесла она. Бен и Оливер замерли на полуслове. — Насколько мне известно, мой отец не был усыновлен ни в Калифорнии, ни в каком другом штате. Патриция родила его в тайне от всех и тут же отдала Своупам. Как вы можете видеть, в свидетельстве о рождении значатся имена Джералда и Эвы Своупов, и я уверена, что аналогичная запись имеется в архиве в Сольванге, штат Калифорния.
На лицах обоих мужчин выразилось неподдельное удивление, и Нина с опозданием поняла, что и в этом вопросе Патриция открыла им не все тайны. Возможно, каждый из них знал что-то такое, что не было известно другому.
— Прямо сценарий душещипательного фильма — незамужняя молодая женщина посвящает в свою тайну бездетную супружескую пару, все трое уезжают в уединенное местечко, а когда рождается ребенок, счастливые супруги отправляются с ним в Калифорнию, а сама мать возвращается в Нью-Йорк к своей прежней жизни, — прокомментировал Бен, быстро вникнув в суть дела.
— Южная Калифорния в двадцатые годы, — в голосе Оливера появились ностальгические нотки. — Строительный бум еще не начался, поместья занимают обширные территории и находятся далеко друг от друга. Если Своупы вели замкнутый образ жизни, то никто не стал задавать вопросов, когда они продали дом и навсегда покинули те места.
— Когда Патриция рассказала мне о своей тайне, я настолько удивился, что не стал спрашивать о подробностях, — добавил Бен. — Я решил, что ребенка усыновили.
— Патриция была замечательной женщиной, но очень скрытной.
— Оливер, для этого у нее были весьма веские причины. Прошло несколько десятилетий прежде, чем на незаконнорожденных детей перестали смотреть косо.
— И Патриция, естественно, не хотела, чтобы ее имя фигурировало в документах, касающихся моего отца, — добавила Нина, подумав о мерах предосторожности, которые приходилось принимать Патриции долгие годы. — Если бы о ее секрете стало известно посторонним, она оказалась бы опозоренной и ее карьере пришел конец.
— Вы правы, — согласился Оливер. — Тем не менее мы все равно должны заняться поиском этих документов, чтобы избежать возможных осложнений в будущем. И, может быть, нам удастся найти завещание Патриции. Оценщикам домов Патриции дано указание искать его.
— Домов Патриции? — недоумевая, переспросила Нина. — Я считала, что Патриция жила в апартаментах на Парк-авеню.
— Это была ее основная резиденция, — ответил Оливер. — Патриция владела домом на Лонг-Айленде, еще одним домом в Ленноксе и, как она любила говорить, коттеджиком в Пенсильвании. Кроме того, нельзя забывать о здании на Тридцать восьмой улице, где размещалась ее фирма. Неплохой кусочек недвижимости.
— О Боже, — Нина едва удержалась от желания закрыть лицо руками. Она опасалась, что мужчины догадаются о том, что ей стало страшно при мысли о размерах состояния Патриции. Оливер решит, что она недалекая и чересчур эмоциональная женщина, а Бен… Бен примет ее за безвольную капризную пустышку, которую пугают малейшие трудности. — А что будет с налогами? Кто расплатится с оценщиками? И когда Бен получит гонорар как распорядитель наследства? — быстро задала Нина все пришедшие ей на ум вопросы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
