Двоих — звали их Сильвана и Кьялиш — в этот момент провожала к дверям чрезмерно жизнерадостная медсестра и все пыталась всучить им бутерброды. Колдун неодобрительно покачал головой.
«Ради всего святого — у мальчика пять минут, как умер любовник. Разве можно так себя вести?»
Компания во главе с Майклом повернула в сторону того же выхода и по-прежнему беспрепятственно продолжила свой путь вдоль здания, перешагивая через разбросанные повсюду провода от микрофонов, камер и наблюдая за последствиями атаки на паром.
«Неплохо сработано. Хотя за колдовство в общественном месте меня, несомненно, осудят».
Неподалеку стояла журналистка, излагая в камеру свою версию событий:
— Причиной вечернего происшествия на море стал сбившийся с пути серый кит, который случайно налетел на паром и опрокинул его. Трагедию довершила стая акул, напавшая на несчастных пассажиров. К сожалению, до катеров береговой охраны, спешно прибывших к месту крушения, доплыть успели не все…
«Одни убедят себя, что все было так, как рассказывает она, другие будут помнить все, что произошло на самом деле. В любом случае сэр Уильям не обрадуется. Только сделать со мной ничего не сможет: ему нужен Черный огонь».
Обе группы оказались у больничной двери одновременно: по одну сторону — колдун со спутниками, по другую — Сильвана и Кьялиш. Убитые горем молодые люди потеряли бдительность, и преграды, которые они установили вокруг себя, ничего не стоило сломать. Что Майкл и проделал с помощью нескольких пассов руками и пары заклинаний.
Дверь открылась, и он несколько театрально предстал перед ошеломленной парой.
— Привет.
Сильвана раскрыла рот, собираясь то ли завизжать, то ли машинально ответить «привет».
Бес налетел на нее и ударил кулаком в лицо. Кьялиш не успел даже вскрикнуть, как был сбит шаром сияющей энергии. Оба рухнули на пол.
Майкл обошел тела, взял у стены пустую каталку, свалил их как бревна друг на дружку и, насвистывая про себя, покатил груз к выходу.
Люди вокруг ничего не заметили. Никто даже не попытался ему помешать.
«Холли просто лопнет от злости, — довольно думал колдун. — К тому же теперь ее точно никто не отпустит искать моего сына».
Сокол запрокинул голову и заклекотал. Вслед за ним бес тоже начал безумно хихикать. Колдун только улыбнулся.
8
ЛУНА ВСХОДОВ
Мощь стократно возросла:
Войскам нашим нет числа.
Вот теперь нам хватит силы
Уложить всех ведьм в могилы.
О Луна, заполни ночь,
Прогони все тени прочь,
Освети наш долгий путь,
Благословить нас не забудь.
НИКОЛЬ
Дорога в Лондон, ноябрь
Николь очнулась от сильной тошноты. Ее сбросало из стороны сторону. Она попробовала лечь смирно, чтобы утихомирить свой желудок, и начала лихорадочно соображать, где находится.
Вероятно, это было заднее сиденье автомобиля. Девушка попыталась сесть, но не смогла: руки и ноги что-то держало. Она вытянула шею, кое-как разглядела стянувшие ее веревки и тут же вспомнила все: битву, руку на своем лице, хищную физиономию и — самое главное — слова Филиппа, который обещал прийти на выручку.
Николь шепотом приказала узлам развязаться. Веревки не поддались. Вместо этого ее голову пронзила колющая боль. Морщась, она попробовала еще раз — снова резь и никакого результата.
Рядом раздался басовитый хохот.
— Даже не думай. Магия тебя тоже крепко держит.
«Илай! — Николь захлестнуло волной ненависти. — Разумеется, Илай».
А что же тот, второй, из видения? При чем здесь он?
Колесо налетело на кочку, желудок девушки скрутило еще сильнее. На крутом повороте она больно стукнулась головой о левую дверцу. Потом машина резко затормозила — Николь, с лету ударившись о спинки передних кресел, рухнула в проем между сиденьями.
Она застыла — до того здесь было мерзко! — и стала ждать, когда ее вытащат. Через несколько минут дверцу открыли.
— Тебе же неудобно! — грубо хохотнул Илай.
С языка Николь чуть не слетела пара ласковых, но она подумала, что лучше не ввязываться. Молодой человек взял ее за икры, еще кто-то — за плечи, они выдернули девушку из проема и бросили на сиденье. Илай схватил ее за лодыжки и с силой потянул из салона автомобиля. Обивка обожгла ноги, но больше пленницу беспокоила рубашка, которая завернулась вокруг лямки на бюстгальтере. Наконец она смогла сесть, но тут же рывком была поставлена на землю.
Из-за машины вышел второй человек и впился в девушку глазами. Потом он присел, взвалил Николь себе на плечо, больно сдавив ей живот, и понес куда-то. Беспомощная и злая, она висела как мешок картошки и при каждом шаге с силой ударялась подбородком о спину неизвестного; правда, ее немного радовало то, что человек при этом вздрагивал от боли.
Небольшое строение напоминало одно из убежищ ковена Хосе Луиса, только здесь были земляные полы и грубо сколоченная мебель. Николь отказалась от предложенного стула, решив, что стоя сможет испытывать хоть какую-то уверенность, пусть даже иллюзорную. Молодые люди несколько минут о чем-то шептались, потом тот, второй, повернулся к пленнице.
— Просто убей меня, и покончим с этим, — сказала она и тут же вздрогнула, поняв, насколько пустыми были эти слова.
Ей хотелось бросить дерзкий вызов, яростно и бесстрашно проявить волю, а вместо этого вышел жалкий беспомощный всхлип жертвы, которая боится замыслов своих мучителей больше, чем самой смерти.
Незнакомец ухмыльнулся. Он подошел ближе — почти вплотную — и посмотрел пленнице в глаза. Николь в ответ уставилась на него.
— Может, убью. А может, нет.
Слова повисли в воздухе — грозные и одновременно дающие надежду. В холодном взгляде этого человека читалась решимость — так смотрят хищники на свою жертву, представляя, какова она на вкус.
Николь подняла голову повыше. Говорят, открыть горло врагу — показать, что тебе не страшно. Незнакомец улыбнулся по-волчьи — уголками губ, слегка обнажив зубы, — поглядел еще внимательнее; девушка прочитала в его глазах ненависть, презрение и кое-что еще.
Человек резко отшатнулся, отвернул голову, но было поздно — Николь успела заметить то, чего не должна была видеть. Помимо жестокости, злобы и ярости она разглядела любопытство.
«Неплохая зацепка».
Девушка незаметно потянула веревки, которые удерживали ее и физически, и магически; те не поддались. Холли наверняка давно бы совладала с ними, а потом, как знать, еще и с Илаем, и с этим вторым человеком — если, конечно, за последние месяцы стала сильнее. Однако у Николь имелись свои методы.
