«ядерной кнопки». Двум офицерам, которые 24 часа в сутки носили за президентом пресловутый чемоданчик с кодами, позволяющими ему отдать приказ о запуске ядерных ракет, было приказано вернуться в Москву.
Мне, к сожалению, не удалось узнать у Янаева, доверили ли ему «ядерную кнопку» на те несколько часов, когда он исполнял роль главы государства. Так или иначе, на протяжении 73 часов — столько времени продолжалось «интернирование» Горбачева — Советский Союз по воле путчистов перестал быть второй мировой ядерной сверхдержавой.
Впоследствии особенно пенял Горбачеву на неласковый прием ветеран афганской войны и «усмирения» Вильнюса генерал Варенников, который в ответ на свое предложение «уйти в отставку» по-хорошему, услышал «непарламентские выражения». Тот же Варенников признал, что у членов ГКЧП не было запасного «плана Б» на случай отказа Горбачева сотрудничать с ними.
После того как депутация вернулась ночью 18 августа в Кремль с пустыми руками, там воцарилось уныние. Как вспоминал Валерий Болдин, «мы все растерялись, в дороге из аэропорта молчали, в Кремль вошли как роботы». Чтобы придать фактически совершенному государственному перевороту видимость легитимности, путчисты бросились разыскивать вице-президента Янаева и послали два (!) вертолета за председателем парламента Лукьяновым, предусмотрительно удалившимся из Москвы для обеспечения себе алиби. Роль Янаева и Лукьянова состояла в том, чтобы ввести ГКЧП в конституционные рамки.
Вот что рассказал мне о тех событиях в Кремле сам Янаев: «Меня до полуночи „топтали“, уговаривали, угрожали: сделаем без тебя, но пролитая кровь будет на тебе… Я отказывался, предлагал возглавить ГКЧП Лукьянову. Он сказал: ты по Конституции — второе лицо. Болдин добавил: мы уже все повязаны и у тебя один выбор — или идти со всеми или отправляться в Лефортово. Я, в конце концов, согласился, хотя знал, что приношу себя в жертву при любом исходе. Может быть, из-за этого на следующий день на пресс-конференции у меня действительно дрожали руки».
Когда три дня спустя арестовывать Янаева и действительно везти его в Лефортово явился член Президентского совета при Горбачеве Вениамин Ярин, Янаев крепко спал на диване, рядом стояла пустая бутылка виски. Ярин ему сказал: «Ну вот, сейчас я поеду тебя сажать, а был бы ты умнее, приехал бы освобождать».
Не удалась и попытка горе-стратегов ГКЧП «завербовать» Ельцина по банальной и специфически русской причине: после «проводов» с обильными возлияниями на аэродроме в Алма-Ате российский президент был не в состоянии не только что-то обсуждать, но и говорить. В результате заключение антигорбачевского пакта отложили до утра. «А наутро он нас обманул», — рассказывал Янаев.
Действительно, на следующий день «вербовать» Ельцина в сторонники путча было поздно. Его окружение успело ему объяснить, какие политические козыри неожиданно упали ему в руки в ситуации фарсового путча. После того как он скрепя сердце согласился на роль второго лица при президенте реформированного Советского Союза, он, разумеется, не был готов вернуться в статус провинциального секретаря при ком-нибудь вроде Лукьянова или Янаева.
Теоретически в этот момент должен был быть приведен в действие «жесткий» сценарий, однако группа «Альфа», которая провела ночь в лесу, окружавшем дачу Ельцина в Архангельском, так и не получила приказа выступить. По всей видимости, Крючков на это не решился, потому что первоначальный сценарий заговора начал рассыпаться и арест грозил уже ему самому.
В ночь на 19 августа 1991 года бронетехника Красной Армии прибыла на площадь с таким же названием не для очередного празднования Октября, а по распоряжению Государственного комитета по чрезвычайному положению. Его члены, чьи имена были известны далеко не всем, утром оповестили граждан и остальной мир о том, что «праздник непослушания» под названием «перестройка» закончился и что его инициатор Михаил Сергеевич Горбачев «временно» отстранен от власти и изолирован на госдаче в Крыму…
…Как и большинство моих коллег по аппарату ЦК, я ушел в отпуск в августе, дождавшись отъезда генсека и президента в Форос. Когда рано утром 19-го я услышал по радио сообщение о том, что «по состоянию здоровья» Горбачев не может выполнять функции главы государства и по этой причине заменен в этой роли вице-президентом Геннадием Янаевым, помню, что сказал сам себе: «Ну вот, чего и можно было ожидать».
Разумеется, до этого я не получал, как Горбачев, каких-либо сигналов или хотя бы намеков на то, что подобное может произойти и что за спиной президента зреет заговор. Тем не менее в наэлектризованной политической атмосфере последних месяцев было нетрудно услышать грозовые разряды.
Наблюдая и частично участвуя сам в беспрецедентных событиях и переменах, начавшихся в стране с избранием Горбачева и связанных с перестройкой, я иногда ловил себя на мысли о том, что они не могут продолжаться бесконечно и беспрепятственно. Наверное, это мое ощущение было сродни реакции бедуинов из Сахары, которых, как я где-то прочитал, привезли в Канаду полюбоваться на Ниагарский водопад. Они стояли перед ним, оцепенев, и, когда их спросили, почему они не уходят, кто-то из них ответил: «Мы ждем, когда это кончится». Бедняги не могли вообразить, что где-то на земле существует место, где чистая вода льется по воле природы беспрерывным и щедрым потоком.
Как и Горбачев, я был на даче, но не в Крыму, а в 50 километрах от Москвы. Торопиться теперь было некуда. «Первый день они потратят на отлов команды Горбачева в Москве», — прикидывал я (позднее моя догадка подтвердилась: для «временного сосредоточения» наиболее близких соратников президента были предусмотрены казармы на нескольких военных объектах неподалеку от столицы). «На следующий день приедут за мной, — рассуждал я, видимо, преувеличивая значимость моей персоны. — Значит, по крайней мере, есть день для того, чтобы понять, имеем ли мы дело с „чилийско-пиночетовским вариантом“, греческим „бунтом черных полковников“ или со специфическим русским „блюдом“».
В пользу последнего говорил тот факт, что исполняющим функции «заболевшего» главы государства объявили Янаева, которого я хорошо знал по прошлой совместной работе и кого мне трудно было представить в роли Пиночета.
Судя по тону деклараций ГКЧП (оказывается, и его провидел вещий Евгений Шварц в своем «Голом короле», назвав ВКБП — Временным Комитетом Безопасности Придворных), можно было предположить, что стрелять начнут не сразу. Прежде попробуют напугать всех, чтобы в наступившей тишине провести Чрезвычайный пленум ЦК или сессию Верховного Совета и сместить Горбачева, как
