«Всероссийский ЦИК сим торжественно заявляет, что условия мира с Германией, подписанные в Бресте 3 марта 1918 года, лишились силы и значения. Брест-Литовский договор (равно и Дополнительное соглашение, подписанное в Берлине 27 августа и ратифицированное ВЦИК 6 сентября 1918 г.) в целом и во всех пунктах объявляется уничтоженным. Все включенные в Брест-Литовский договор обязательства, касающиеся контрибуции или уступки территорий и областей, объявляются недействительными… Трудящиеся массы России, Лифляндии, Эстляндии, Польши, Литвы, Украины, Финляндии, Крыма и Кавказа… призваны сами решать свою судьбу»{50}.
В этом постановлении перечислялись «трудящиеся массы Лифляндии, Эстляндии, Польши, Литвы, Украины, Финляндии, Крыма и Кавказа, освобожденные Германской революцией от гнета грабительского договора, продиктованного германской военщиной», но трудящиеся Белоруссии в нем не упоминались. Российские большевики даже теоретически не собирались отказываться от белорусской территории, необходимой для реализации их плана «экспорта революции» в Западную Европу. Кстати говоря, о независимости Эстляндии или Литвы тоже ничего не говорилось.
Постановление, подписанное председателем ВЦИК Я. М. Свердловым, председателем СHK В. И. Лениным и секретарем ВЦИК В. А. Аванесовым, означало, что все национальные государства, успевшие заявить о своей независимости (например, Литва и Украина), вновь считаются частями России. Теперь требовалось поскорее решить их судьбу в интересах «победы мировой революции». Это значило: ввести сюда войска Красной Армии и установить власть советов (то есть, местных люмпенов и маргиналов во главе с большевиками).
* * *
Между тем, немецкие солдаты создали в оккупационной армии советы солдатских депутатов — по примеру России — и заставили своих генералов начать планомерный вывод войск. Правда, новые директивы верховного командования Антанты все же замедлили их возвращение домой. Кроме того, отход совершался поэтапно, на основе соглашений с командованием частей Красной Армии. Кстати говоря, воинские части «красных», продвигаясь на запад, старались держаться в 10–15 километров от отступавших немецких подразделений, чтобы избежать случайных столкновений.
Иногда подпольные большевистские комитеты создавали военно-революционные комитеты и брали власть в свои руки путем соглашения с немецким командованием. Например, в начале декабря 1918 года части Красной Армии заняли железнодорожную станцию Уречье (25 км восточнее Слуцка). Там они задержались, так как немцы еще не покинули Слуцк. Тогда местный военно-революционный комитет решил выйти из подполья и взять власть в городе. К немецкому генералу, коменданту Слуцка, отправился представитель ревкома для переговоров о передаче власти ВРК. После длительных колебаний генерал издал приказ об уходе из Слуцка, что и произошло 7 декабря.
Однако власть бывших подпольщиков продержалась недолго. Уже 10 декабря в Слуцк приехал Московский коммунистический отряд (26 человек) во главе с Иваном Ланге. Он «реорганизовал» Слуцкий ревком. Его «укрепили» за счет москвичей, а председателем ревкома стал И. И. Ланге. То же самое происходило и в других местах. Московские представители мало доверяли местным подпольщикам.
Войска Красной Армии 21 ноября 1918 года заняли Полоцк и Жлобин, 28 ноября — Бобруйск, 2 декабря — Борисов, 5 декабря — Осиповичи и Калинковичи, 9 декабря — Игумен, 10 декабря — Минск. Во второй половине декабря 1918 и в начале января 1919 года были заняты Молодечно, Мозырь, Барановичи, а 14 января — Гомель. К середине февраля 1919 года Красная Армия вышла на линию Поневеж — Вилькомир — Ораны — Лида — Слоним — Береза-Картузская — Иваново — Сарны{51}.
Западнее ее германские войска задержались еще на 2–3 месяца. Руководство Антанты приказало им «не спешить».
Провозглашение советской Белоруссии
В политику Москвы относительно Белоруссии властно вмешался «польский фактор». Претензии возродившегося польского государства на белорусские и литовские земли сделали актуальной идею создания противовеса Польше в виде советских республик Литвы и Белоруссии — фиктивных государственных образований. Однако и Германия, и Антанта признали независимость буржуазной Литовской республики, на ее территории находились немецкие войска. А правительство БНР немцы и западные союзники не признали. Поэтому роль «буфера» между Россией и Польшей наилучшим образом могла сыграть именно советская Белоруссия.
Повлияла на позицию высшего партийного руководства и конференция белорусских секций РКП(б), состоявшаяся в Москве 21–23 декабря 1918 года. Участники конференции прямо требовали государственного самоопределения Белоруссии (разумеется, советского). Конференция избрала Центральное бюро белорусских секций РКП(б), поручив ему после назначенной на конец декабря 1918 года VI конференции парторганизации Западной области собрать Всебелорусский съезд большевиков и создать на нем национальный партийный центр.
24 декабря вопрос о Белоруссии рассматривался в ЦК РКП(б), а 25-го — в наркомате национальностей, у Сталина. В тот же день Сталин связался по телефону с Мясниковым и сообщил ему, что ЦК согласился «с белорусскими товарищами на создание белорусского советского правительства». Сталин поручил сотрудникам Белнацкома подготовить предложение по составу правительства, а Мясникову — срочно приехать в Москву для согласования кандидатур. Областную партконференцию, назначенную на 27 декабря, Сталин приказал отложить на несколько дней.
Продвижение Красной Армии в ноябре 1918 — феврале 1919 гг.Вечером 25 декабря состоялось экстренное совместное совещание членов коллегии Белнацкома, представителей Центрального бюро белорусских секций и Московской белорусской секции. На нем большевики-белорусы единогласно постановили объявить Белоруссию Социалистической Советской Рабоче-Крестьянской республикой и определили список кандидатов (15 человек) в состав Временного Рабоче-Крестьянского правительства. Председателем правительства тайным голосованием был предложен Д. Жилунович.
Сталин же предложил Мясникову при формировании правительства республики ввести в него членов Западного областного исполкома советов, т. е. основных фигурантов из группы «областников».
VI Северо-Западная областная конференция РКП(б) собралась 30 декабря 1918 года в Смоленске. Делегатов прислали большевистские организации Витебской, Могилевской, Минской и Смоленской губерний, а также белорусские парторганизации Виленской и Черниговской губерний. Парадокс заключался в том, что вопрос о белорусской государственности решала местная конференция партии большевиков, а не съезд советов (формально — высший орган власти). Впрочем, в большевистской России на конституционные «мелочи» такого рода никто не обращал внимания ни тогда, ни позже.
Конференция проходила два дня — 30 и 31 декабря. Для группы Мясникова, впрочем, как и для центра, создание белорусского советского государства являлось вопросом тактики. Но для придания большего авторитета принимаемым решениям, Мясников предложил объявить VI областную конференцию I съездом Коммунистической партии (большевиков) Белоруссии, что и было единогласно одобрено делегатами. Съезд также принял предложение Мясникова о провозглашении вместо Западной коммуны «самостоятельной Советской Республики Белоруссии». Впрочем, в документах съезда встречаются несколько названий (Белорусская социалистическая советская республика, Социалистическая советская рабочая республика Белоруссия и другие).
Была принята резолюция и о границах новой республики. В основном, они совпали с территорией расселения белорусского народа, определенной еще до революции академиком Ефимом Карским. Это Гродненская, Минская, Витебская, Смоленская и Могилевская губернии, а также некоторые уезды (либо части уездов) Сувалковской, Ковенской, Виленской и Черниговской губерний. Но четыре восточных уезда Смоленской губернии (Вяземский, Гжатский, Сычевский и Юхновский) были оставлены в юрисдикции РСФСР, а части Двинского, Режицкого и Люцинского уездов Витебской губернии переданы советской Латвии, несмотря на то, что там жило много белорусов.
Ради лучшего, с точки зрения большевиков, административного управления территорией, ССРБ разделили вместо уездов на 7 районов (тогда новое слово) — Гродненский, Минский, Витебский, Смоленский, Могилевский, Гомельский и Барановичский, а те, в свою очередь, на 54 подрайона.
Разумеется, главным на съезде стал вопрос о власти в новой республике. Съезд избрал руководящий партийный орган — Центральное бюро компартии (большевиков) Белоруссии. Председателем этого бюро избрали Александра Мясников. В состав бюро вошли 15 человек, почти все — из группы Мясникова. От белорусских партийных секций в бюро попали только два человека, да и то Жилунович вскоре покинул его.
