котором нам сообщают, что поездка в Москву отменяется по каким-то там причинам, связанным с организаторскими моментами.
По кабинету проносятся расстроенные возгласы, которые наш классный руководитель тут же пресекает, обещая организовать не менее увлекательную поездку в горы. Честно признаться, меня это все мало волнует, мысли сейчас в другом месте.
По дороге домой перебираю в голове все слова, не решаясь заговорить. Не сразу понимаю, о чем толкует Артём, когда разрушает повисшую в воздухе тишину первым.
— Расстроилась? — замечая мою растерянность, уточняет: — Ты же так хотела поехать в Москву на каникулах.
— Ах, да. Наверное, — неуверенно пожимаю плечами. — На самом деле не особо. Все равно скоро уеду туда учиться. Не так много времени осталось ждать.
"Тем более ты тоже поедешь со мной" — добавляю уже про себя.
— В пятницу вечеринка у Михи, ты же там будешь?
Хм. Почему ставит вопрос таким образом? Разве он не заедет за мной как и всегда? Застываю в ужасном предчувствии…
— Да, — выдыхаю так тихо, что сама себя не слышу. — Ты… Ты будешь один? — едва удается озвучить последнее, по спине несется табун пробирающих до озноба мурашек, позвоночник простреливает леденящим страхом.
— Нет, — отвечает, не задумываясь.
Сердце больно сжимается, покрывая льдинками встревоженную душу. Неужели опять притащит какую-то девку? Я этого не вынесу. Уже не выношу!
— Я там буду с тобой, — коварно подмигивает мой мучитель. Ему, кажется, доставляет особое удовольствие швырять меня по эмоциональным качелям!
Переводя дыхание, обессиленно прикрываю глаза, пряча мелькнувшее в них облегчение. В надежде, что мое расшатанное состояние останется незамеченным, быстро смещаю фокус его внимания на другую тему.
— Я подготовила тебе подарок, помнишь? — улыбаюсь натянуто. И теперь меня колотит уже по-другой причине. Щеки вспыхивают, но я с достоинством выдерживаю вспыхнувший огонь в его глазах. Один-один, Тёмочка.
— Забудешь такое… — теряется Тёма. — Ми, я в предвкушении. Так… — выдерживает небольшую паузу, закусывая нижнюю губу. — Так ты уже не злишься?
Вопрос спорный. В гимназии я была готова рвать и метать, и не важно, что попадется под руку. Но сейчас… Глядя на него сейчас, это желание притупляется, его затмевает более острое. Мне просто жизненно важно снова оказаться в его руках.
Закусывая изнутри щеки, сдерживаю этот порыв, напоминая себе, что это ничего не изменит.
— Я пытаюсь понять… — Артём напрягается и, прибавляя газу, набирает скорость, не смотря на то, что мы уже практически около моего дома.
Поджимаю губы, но не сдаюсь.
— Что происходит, Тём? Может наконец-таки обсудим? Ревность… Эти взгляды, объятия, поцелуи… — голос предательски дрожит, но я продолжаю. — Даже если допустить, что первый поцелуй был случайным, как ты тогда выразился, научить меня хотел, что даже звучит бредово, ну да ладно! — Боже мой, что я несу! Чудом, но мне все же удается закончить свою «пламенную» речь. — Вчера ты меня снова поцеловал!
Затихаю в нервном ожидании, но взгляда не отвожу. Вероятнее всего я сейчас краснее рака, но и Артём не лучше выглядит, даже на скулах выступил легкий румянец. Вот так открытие! Соколов умеет краснеть?!
— Ми… — прочищает горло. — Ми, мы можем вернуться к этому разговору позже? — убивает одной фразой.
— Позже? — выдыхаю задушенно. — Ты серьезно? Позже? — замираю в оцепенении. — Когда? Насколько позже? Мм, дай-ка подумать… Завтра, через неделю, год-два или, может быть, когда я выйду замуж?! — перехожу на крик. — Когда, черт возьми, наступит это твое позже!
— Я не могу сейчас всего объяснить, — заявляет так спокойно и миролюбиво, что хочется сбить силой это бесящее равнодушие! — Но никаких, на хрен, замуж, — цедит сквозь зубы.
Хреновая была затея, лучше было и не начинать. Не так бы больно было. Не видя смысла продолжать этот абсурдный разговор, дергаю ручку в попытке выбраться на воздух. Но та не поддается.
— Открой.
— Нет-нет, ты не сбежишь. Сама же хотела поговорить, так давай, блядь, разговаривать! Назад не отмотаешь!
И вроде бы хотела реакцию, так вот она — получай. Впитывай и наслаждайся. Так нет же! Заводит еще больше…
— Артём, — шиплю предупреждающе.
— Милана, — зеркалит тут же.
— С каких это пор у тебя секреты? Что ты такого не можешь рассказать?
— С девятого класса.
Это открытие бьет прицелено по болевым точкам. Не думала, что у нас могут быть тайны друг от друга. Я перед ним как открытая книга. Обо мне он знает всё. Жаль, не могу теперь похвастаться тем же.
— Ох, прекрасно. Слушай, да мне прям легче стало! — толкаю в плечо.
Перехватывает мою руку, прижимая ее к своей груди и не позволяя вырваться.
— Миил… Ты мне, пиздец, как дорога. Помни об этом всегда. Но я не могу объяснить, сказать тебе больше. Не сейчас. Только не сейчас… — выглядит так, словно эти слова ему даются с огромным трудом и доставляют невыносимую боль. — Подожди, еще немного потерпи…
Замираю в шоке. Этот сон… с гребаным пророческим посланием вспарывает сознание. Выбивает из реальности.
"Подожди, еще немного потерпи"
Как такое возможно? Мне проще поверить в то, что я слетела с катушек, тронулась умом, что у меня случилось помутнение рассудка. Но эта фраза… Слово в слово! Нахожусь на грани нервного срыва, когда Артём сталкивает нас лбами и продолжает:
— Ми, ты для меня всё, — разбивает по словам.
Гладит по голове, словно пытается успокоить или, скорее, приручить взбешенного зверинца.
— Тём, я не понимаю… Объясни! — прошу умоляюще, разве что не хнычу. — Что мне думать? Как все это переварить?
В ответ лишь тяжелый выдох. А потом…
Потом он произносит то, что оглушает фатально, словно кто-то врубил акустическую пушку, оказавшуюся в непосредственной близости от меня. Выбивает почву из под ног. Земля прекращает вращаться. На глазах стынут слезы, целые океаны непролитой боли и радости, печали и восторга. Боюсь моргнуть — обрушатся соленые капли безудержной волной.
— Я тебя… до смерти, — все чувства наружу. — Отчаянно, бесповоротно, всецело. Донельзя…
Сердце в решето.
— И я… — судорожно всхлипываю. — Тоже… Тоже тебя донельзя…
Долгие минуты в тишине, что является
