– Хорошо, тогда кто? И не заводи свою песенку про Хаос, плохих парней и прочую чушь, – на щеках брата пылали два красных пятна.
– Хорошо, – медленно сказала я, собираясь с мыслями. – Но в любом случае, это не я. Я не могу порвать книгу, Генри. Никогда.
– Не верю я тебе. Думаю, ты просто морочишь мне голову, чтобы я продолжал верить в твою игру.
– Это неправда, Генри! – решительно заявила я, выбираясь из саркофага.
– Ладно, посмотрим, что скажут об этом мама и папа.
Я похолодела. Они будут вне себя от гнева и совершенно справедливо, конечно, только вот я-то здесь совсем ни при чем.
– Генри, прошу тебя, поверь, это действительно не я. Но мы найдем того, кто это сделал.
Генри посопел, затем ответил:
– Ладно. Если сможешь до обеда доказать, что это кто-то другой, я не стану говорить родителям, будто это сделала ты.
С этими словами он повернулся и вылетел из комнаты.
Я присела на краешек саркофага и принялась перелистывать страницы изуродованной книги.
Кто это сделал? И зачем? Похоже, что этот «кто-то» рвал страницы ножом. Или драл когтями. Когтями… Исида? Нет, не могла, она всю ночь проспала у меня в ногах. Кто же тогда?
Анубис? Только сейчас я вспомнила, что золотой шар бога Ра до сих пор лежит в кармане моего передника. Так что же, шакал приходил прошлой ночью из подвала за этим шаром? Я обещала Анубису, что скоро верну шар, но кто знает, что означает для шакала скоро? И вообще здесь что-то не сходится. Если шакал был зол на меня, зачем ему было рвать книжку Генри? Да, чувствую, это расследование будет не из легких.
Я вскочила на ноги, умылась, сняла платье, в котором спала, надела свежее, накинула сверху передник и вышла в дверь – меня ждал долгий, полный хлопот, день.
Первым делом я спустилась в катакомбы. Сжала левой рукой висевшие у меня на шее амулеты и подошла к жертвеннику.
Анубис выглядел так, будто ни единым волоском не шевельнул с момента нашей последней встречи. Я наклонилась, внимательно рассмотрела его зубы и когти – нет ли в них застрявших клочков бумаги от разодранной книги. Все чисто. Я поискала глазами, нет ли обрывков на полу, но там их тоже не было… Но что это блеснуло?
Я наклонилась ниже и со страхом обнаружила, что это амулет – тот самый, что я положила в карман Генри, когда он впервые вместе со мной спустился сюда.
Значит, этот маленький мерзавец вытащил амулет из кармана, а когда я отвернулась, забросил его за жертвенник.
И тут все встало на место – и мраморные шарики, и кремовое пирожное, и книга. Поскольку Генри был не защищен, на него то и дело нападало нечто, обитавшее, вне всякого сомнения, здесь, в катакомбах. Я перевела взгляд на стоящие у стены мумии и, честно говоря, даже не слишком удивилась, заметив небольшую кучку предметов на полу перед мумией Тетли.
В этой кучке были мраморные шарики Генри, его раскрошившееся засохшее пирожное и несколько бумажных лоскутов из его книги. Я настороженно посмотрела снизу вверх на Тетли – ведь это его мут преследовал Генри! Египтяне всегда верили, что дети всегда уязвимее для злых духов и прочих, вырвавшихся из Подземного мира сил, чем взрослые. И как будто этого было мало, так Генри еще ударил хлопушкой из слоновой кости, когда мы с ним были в мастерской у родителей. По правилам, этой хлопушкой следует ударять трижды. Первый хлопок призывает духа, второй закрепляет власть мага над этим духом и заставляет его повиноваться, а третий хлопок, после того, как дело сделано, отсылает духа обратно, туда, откуда он явился.
Раньше я о том ударе хлопушкой не задумывалась, была уверена, что Генри надежно защищен. Но амулет, который я ему дала, валялся, оказывается, все это время на полу подвала. Я подобрала амулет и надела себе на шею.
Не нашедший упокоения ба – дух Тетли – превратился теперь в мут, стал привязанным к земле, унылым и несчастным.
Он, вне всякого сомнения, был подавлен тем, что так и не дождался погребения по всем правилам и теперь сам деловито собирал все, что могло ему понадобиться в загробной жизни. Это были не просто пирожное и шарики, это были вещи, которые станут поддерживать его силы и помогут коротать время в путешествии по Подземному миру мертвых.
Бедный Тетли! Но теперь, по крайней мере, мне есть, что ответить Генри. Эта жалкая кучка вещей заставит его если не поверить мне до конца, то как минимум призадуматься над тем, стоит ли рассказывать родителям о порванной книге.
Я решительно направилась к лестнице и тут почувствовала, как мне по ноге ударило что-то тяжелое. Я хлопнула себя по лбу, вернулась к жертвеннику и переложила в него из своего передника золотой шар бога Ра.
– Прости, – сказала я статуе Анубиса и поспешила наверх, где меня ждали новые дела.
Час был ранний, и помощники, по счастью, еще не явились на работу. Проходя через холл, я прикидывала в уме, как лучше и правильнее все объяснить Генри, и вздрогнула от неожиданности, когда кто-то постучал снаружи в окно. Уилл! Я совершенно забыла, что мы с ним договорились встретиться сегодня. Я выбежала на улицу, и мы с Уиллом отошли от музея в укромный уголок, в кусты за березовым деревом.
– Доброе утро, мисс.
– Доброе утро. А я, если честно, совсем забыла, что ты обещал прийти сегодня.
– Я уже говорил тебе, что не позволю парочке надутых ослов лишить меня самой интересной за всю мою жизнь работы.
– Говорил. Теперь к делу. За это время здесь столько всего случилось, что Вигмеру, я думаю, будет наплевать на свой запрет. Он должен обо всем узнать как можно быстрее, – затем я рассказала Уиллу во всех подробностях о налете Троули с его Скорпионами и вмешательстве Ови Бубу. Когда я закончила, Уилл присвистнул.
– Жду не дождусь услышать, что скажет об этом Вигги.
– В любом случае, это очень важное сообщение. Да, между прочим, – улыбнулась я, – можешь сказать ему, что Фагенбуш до сих пор не появился, поэтому я не могла передать все это через него. Ты все запомнил? Пересказать мне не хочешь?
– Нет, не хочу, я все помню, – Уилл коснулся пальцами козырька своей кепки и сказал: – До скорого.
Отведя взгляд от Уилла, я заметила спешащую к музею одинокую фигуру. Стилтон явился. Ну, что ж, предатель, сейчас я с тобой поговорю.
Я решила подождать Стилтона в его кабинете, в засаде, так сказать. Это было наименьшее, чего он заслуживал, предав не только меня – весь наш музей! – когда привел сюда Троули, которому просто не терпится что-нибудь у нас стащить.
Ждать долго мне не пришлось, Стилтон вскоре вошел в свой кабинет.
Выглядел предатель неважно – усталый, бледный – и был так глубоко погружен в свои мысли, что заметил меня только после того, как я кашлянула. Услышав мой кашель, Стилтон весь передернулся и уронил маленькую белую коробочку, которую держал в руках. Она мягко плюхнулась на пол.
– Мисс Теодосия, – сказал Стилтон, – как вы меня напугали.
– Прошу прощения, если так, а сейчас нам нужно поговорить.
Он виновато отвел глаза и нагнулся, чтобы поднять уроненную коробочку. Когда Стилтон снова выпрямился, до меня долетел густой аромат горячего хлеба, от которого немедленно заурчал мой желудок. Хотелось надеяться, что этот звук не был слишком громким.
Стилтон нерешительно открыл коробочку и протянул ее мне.
– Я подумал, что вы с утра будете голодна после вчерашней ночи в музее и тому подобного, – сказал он.
Стилтон выглядел таким жалким и смотрел на меня так заискивающе, что часть моего гнева улетучилась.
– Благодарю вас, – сказала я, беря коробочку. Будем считать, что он принес мне еду в знак примирения – это делу никак не повредит. Открыв коробочку, я увидела в ней горячие «крестовые» булочки. – Благодарю вас, – повторила я, на этот раз с гораздо большим чувством. Затем я вытащила из коробочки одну булочку, наслаждаясь ее ароматом и теплом, согревавшим мои пальцы.
Пока Стилтон вешал на крючки свою шляпу и плащ, я уже прикончила булочку, присев на краешек стула.
– Берите еще, – сказал Стилтон, занимая свое место за столом.
– А вы? – спросила я, беря вторую булочку.
– Я не голоден, – покачал он головой. – Это все вам. И Генри, если захотите его угостить.
Я доела вторую булочку, взяла третью, а затем заставила себя закрыть коробочку, и мысленно поклялась отдать то, что в ней осталось, Генри. Кстати, это будет отличным приношением в знак примирения с моей стороны – особенно после вчерашнего случая с книгой.
А Стилтон действительно выглядел отвратительно. Под глазами у него легли синие тени, весь он казался удрученным и упавшим духом.
– Теперь, – сказала я, – поговорим о вчерашней ночи…
Стилтон потупился и принялся перебирать бумажки на своем столе.
– Извините меня, мисс Тео. Мне очень неловко…
Я подождала, будет ли продолжение, но его не было. Третий помощник увлеченно продолжал перекладывать с места на место одни и те же бумажки.
