Гриффен обнаружил его в первые же дни пребывания в городе и теперь заглядывал туда по два-три раза в неделю. Местная кухня привлекала его, и он старался перепробовать всяческие гумбо13 и джамбалайи14, однако, когда желудок требовал чего-нибудь знакомого, то вне конкуренции были обычный бургер и китайская пища. Когда Гриффен выяснил, что ночной бармен Падре разделяет его любовь к старым фильмам и прочей банальщине, за «Ио Мама» закрепился статус любимой тусовки.
Точно угадать, когда в баре поспокойней и можно зайти, было не так-то просто. Слишком рано вечером — и не протолкнуться от туристов. Слишком поздно — и наплыв работников сферы услуг, желавших съесть бургер и пропустить стаканчик, прежде чем идти домой или перебраться в другой клуб.
Обычно Гриффен пытался заскочить где-то между одиннадцатью вечера и часом ночи. Бар не пустовал никогда, но в это время толпа редела настолько, что он мог поболтать с Падре и, не отвлекаясь, вкусить блаженство.
В тот вечер он сидел в кабинке, наслаждаясь жареной картошкой в придачу к бургеру с арахисовым маслом и праздно смотрел кино «АМС»15 на одном из телевизоров по периметру бара. Точнее, фильм «Большой побег», который видел так часто, что мог наговорить весь диалог без помощи субтитров.
В дверях показался здоровяк, похожий на байкера, и тяжелой поступью, почти шатаясь, двинулся по бару.
Ничего, собственно, примечательного, поскольку именно в этой части Сен-Питера собирались байкеры и кругами ходили с пивом по нескольким барам, перешучиваясь и сравнивая мотоциклы. Обычно они держались особняком, никого не задирали и считались посетителями наравне со всеми.
Однако Гриффена в новоприбывшем что-то привлекло. Слегка озадаченный, он понаблюдал за человеком, пытаясь уловить, в чем же разница.
С виду байкер как байкер, стандартный экземпляр. Темные волосы средней длины, хорошо бы вымыть. Посередине лица с массивной челюстью, которую украшала двухдневная щетина, топорщились густые усы. Черная футболка-безрукавка, синие джинсы с цепочкой от ремня до заднего кармана и видавшие виды, стоптанные ботинки. И все-таки…
Гриффен внезапно понял, что человек ни с кем не общался. Обычно байкер заходил, кивал бармену и хотя бы взмахом руки приветствовал собратьев.
Этот просто шел вдоль кабинок, не глядя ни вправо, ни влево, фиксируя взгляд на дальней стене. Гриффен знал наизусть, что на стене, куда уставился человек, нет ничего. Либо рассеянный взгляд лунатика… либо того, кто следит за всем сквозь ресницы.
Гриффен посмотрел на Падре. Бармен стоял с непроницаемым лицом. Никакой реакции, ни единого взгляда.
Почти сразу он заметил, как три байкера в начале бара положили деньги на прилавок и спокойно, с деланным безразличием взяли пиво.
Кусочки мозаики совпали, и Гриффен ничуть не удивился, когда человек с отсутствующим взглядом скользнул к нему в кабинку.
— Чем могу служить, инспектор? — буркнул он, отодвигая тарелку.
Рассеянный взгляд впервые сосредоточился, и незнакомец долго и пристально посмотрел на Гриффена. Тот взглянул в ответ. Наконец человек едва кивнул, словно что-то подтвердилось.
— Детектив Гаррисон, — представился он. — Криминальная полиция.
У Гриффена был очень скромный опыт общения с полицейскими. По крайней мере он старался избегать их, как зачумленных. Уважал, конечно, за работу, от которой его воротило за версту, но всегда чувствовал себя неуютно рядом с людьми, властными над ним автоматически.
Наверное, если бы он не смотрел сейчас кино, в котором союзники-военнопленные бегут из немецкого концлагеря, то, может быть, ответил иначе. Ему неодолимо захотелось поиздеваться.
— Повторяю: чем могу служить?
— Ты Гриффен Маккэндлс, — промолвил детектив, будто и не было вопроса. — Говорят, принимаешь дела от Мойса.
— Какого еще Мойса? — невозмутимо ответил Гриффен.
Гаррисон на мгновение поднял глаза и тяжело вздохнул.
— Послушай, малыш. Я без диктофона и не пытаюсь заманить тебя в ловушку. Не волнуйся и не надо умничать. Просто дай мне для ясности дополнить общую картину. — Он откинулся в кресле. — Игорный бизнес Мойса… преемником которого назначили тебя… он защищен. Речь не о подкупе или «грязных» деньгах — если где и есть, то по мелочи. Может, кому и дали на лапу, но главная защита в том, что немало тех, кто представляет городскую власть, играют сами. Говорят, поэтому игры Мойса никто и не трогает. Что, если во время облавы мы прихватим кого-то из политиков? Тогда нужно брать и всех остальных. Короче, дерьма по уши. Допустить такое не могут себе позволить ни они, ни я… э-э-э, мы. Хочу только заверить: я не пытаюсь хитростью поймать тебя на слове и вынудить признать вину.
— Ладно, — бросил Гриффен. — Однако все равно не понял, к чему вы клоните.
Гаррисон медленно закрыл глаза, потом открыл. Взгляд был пустым и безжизненным.
— Я только подумал, хорошо бы встретиться наедине, — ответил он. — Разрядить, так сказать, обстановку. Но, раз от ворот поворот, хочу просить об одолжении.
Гриффен пожал плечами.
— Допустим… в разумных пределах.
Детектив наклонился вперед и невесело усмехнулся.
— Ты, Гриффен, в городе новичок и еще привыкаешь к тому, как у нас все устроено. Мы на твои дела закрываем глаза. Прошу только об одном: не осложняй нам эту задачу.
— Уточните, как именно?
— О, ничего особенного. Если игры нелегальные, поменьше шума и побольше закрытости. Держи язык за зубами, равняйся на остальных. Если разборки в игре закончатся трупом, хорошо бы оттащить его куда подальше, а то и свернуть игру. Затем позвонить в полицию. Мелочь, а приятно. Нам, знаешь ли, тоже нельзя уж совсем не замечать, что происходит вокруг.
— Звучит приемлемо, — согласился Гриффен.
— Хорошо. Рад, что мы поняли друг друга. Детектив начал вылезать из кабинки.
— Случайно нет ли у меня хоть какой-то надежды на ответную любезность?
Полицейский застыл, потом медленно повернул голову и уставился на Гриффена.
— Любезность? Тебе? От меня? — медленно произнес он.
— Пустяки, — пожал плечами Гриффен. — Если не хотите, можете смело сказать «нет».
Гаррисон рухнул обратно в кресло и жестом показал: «Выкладывай».
— Вы правильно, детектив, заметили, что я еще мальчишка и только учусь. — Гриффен замялся. — Слышал, полиция не любит, когда в местные дела суют нос федералы. Это правда?
— Продолжай, — сказал Гаррисон.
— Мне намекнули, что я стал мишенью для человека из Национальной безопасности, Имя — Стонер. Говорят, он меня разыскивает и, пользуясь федеральными каналами, может задействовать местные власти по всей стране, чтобы выяснить, где я и чем занимаюсь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
