Логан остался на посту, а выследить и убить оленя для Гэлена не составило никакого труда. Конечно, друиды прихватили с собой сумки с едой, однако Гэлен серьезно опасался, что им не хватит этих скромных запасов на все время пути, и полагал, что придется делать частые остановки для охоты.
Быстро освежевав животное, женщины принялись за стряпню. Восхитительный аромат жарящегося мяса наполнил рот Гэлена слюной. Во время дневного привала он не взял ни кусочка из того, что друиды прихватили с собой, но теперь намеревался плотно поужинать.
Когда мясо приготовилось и они разделили еду на равные порции, Логан, повернувшись к друидам спиной, удрученно произнес:
— Гэлен, похоже, мы не сможем совершить задуманное…
— Нужно постараться. Кто-то из них несет артефакт, но мы не знаем, кто именно. Следовательно, нельзя допустить, чтобы хоть один друид был схвачен.
— Нам нужна подмога. Без помощи других Воителей нам не обойтись.
— Где мы их здесь возьмем? — Гэлен, сжав челюсти, обвел взглядом каждого друида. — Придется действовать самим.
— Сомневаюсь, — прищурился Логан, скрываясь в темноте раньше, чем Гэлен успел спросить, что тот имел в виду.
Гэлен знал, что Логан не станет уходить далеко, он просто разведает ближайшие окрестности и удостоверится, что наступающая ночь не приготовила им неприятных сюрпризов. Его взгляд постоянно останавливался на Риган. Несмотря на утомление, она быстро переходила от одного друида к другому, разнося воду и интересуясь, не нужна ли ее помощь. Около Брадена она задержалась несколько дольше, с улыбкой наблюдая за ребенком.
В течение их последнего разговора Риган пыталась расспрашивать о вещах, про которые он предпочел бы поскорее забыть. Конечно, можно было бы и солгать, отведя глаза в сторону, однако Гэлен полагал, что искренние отношения, возникшие между ними, не должны содержать и намека на ложь. Поэтому он будет говорить ей только правду, как бы больно ни было!
Увидев, что друиды покончили с ужином, Гэлен сел, привалившись к стволу дерева. К его удивлению, Риган тут же оказалась рядом. Одарив Гэлена улыбкой, она обратила свой взор к огню.
Неторопливо откусив пару раз от своего куска и понизив голос так, чтобы никто не слышал, он начал:
— Я возвращался с охоты, когда появились вирраны. Они окружили меня, не успел я и глазом моргнуть. А потом я увидел Воителя. Его кожа была темно-пурпурного цвета. После первого же удара в голову я потерял сознание.
— Ты не рассказывал мне об этом.
— Да, Риган, не рассказывал. Я очнулся взаперти в пещере Дейрдре и услышал вопли таких же узников, как и я. Это были крики агонии и отчаяния. Я понял, что найду здесь свою гибель.
— Но ты оказался исключением?
— Да. Оказалось, что так. Перед смертью мое имя было Гэлен. Однажды Дейрдре освободила моего бога, и вот я стал тем, кого ты видишь сейчас. Я прекрасно осознавал, что не найдется в мире сил, которые бы заставили меня вступить в союз с Дейрдре. Многие предупреждали меня, что Дейрдре не гнушается ничем. Например, могла использовать чувства к родным и близким. Потратив несчетное время на то, чтобы уговорить меня, Дейрдре всячески оскорбляла мою родную мать.
— Ну а ты? Неужели согласился?
— Ни в коем случае. Я повел себя так, словно моя семья для меня ничего не значит, и сделал вид, что мне наплевать на все ее угрозы, хотя в душе молился, чтобы с ними ничего не случилось. В целом я провел в Кэрн-Туле около двадцати лет. Так ей и не удалось добиться моего согласия, несмотря на многократные попытки.
— Как же ты вырвался?
— По слухам, некоторым удавалось бежать. Следовательно, для этого существовали те или иные возможности. И одну из них я нашел. Как-то Дейрдре призвала меня в свои покои и принялась соблазнять лечь с ней в постель. Это был мой шанс. Убедившись, что я согласен, Дейрдре не воспользовалась помощью вирранов для охраны и конвоя и использовала простых слуг. Сбежать от них на свободу не составило никакого труда.
— И она не бросилась в погоню? — спросила Риган, широко открыв глаза от удивления.
— Сама она не покидала тогда своих гор, поэтому послала других. У меня хватило сил убежать.
— А твоя семья?
— Они думают, что меня уже нет в живых. — Риган видела, что последние слова доставляют ему нестерпимую боль. — Оказавшись на свободе, я как-то заглянул посмотреть на них издалека, конечно, не показываясь на глаза. Риск был слишком велик: Дейрдре могло прийти в голову убить их при мне просто из чувства мести. К счастью, этого не случилось.
— То есть ты даже не смог коротко переговорить с ними? Я имею в виду твою семью, конечно.
— Я не осмелился, — покачал головой Гэлен. — Кроме того, возникло бы много вопросов, на которые я не нашел бы ответа.
— Прости, Гэлен. У меня нет никаких мыслей на этот счет.
Он пожал плечами в ответ:
— Это было давно.
Слишком давно. Но тем не менее это продолжало терзать его память.
Глава 14
Риган была ошеломлена историей, рассказанной Гэленом. Она ощущала почти физическую боль в сердце, как за самого Гэлена, так и за его потерянную семью. Осознание того, что кто-нибудь, обладающий такой же силой и властью, как Дейрдре, может схватить любого и освободить древнего бога, спящего внутри, леденило кровь.
Она искоса посмотрела на Гэлена. Оставаясь в сидячем положении, он внимательно изучал местность вокруг.
— Расскажешь мне про Воителей? Я слышала про них немало, но где правда, а где досужие вымыслы? Утром на озере ты был весь изранен, а теперь от ран и следа не осталось.
— Да, Риган, наши раны быстро заживают. Мы же бессмертны.
Риган прожевала остатки оленины и протянула руку за бурдюком с водой.
— Итак, ты вообще не можешь умереть?
— Могу. Но только если голова и тело будут разделены. Больше — никак.
Риган не смогла представить, чтобы у кого-нибудь хватило бы сил проделать такое с Воителем: слишком уж они были могучи и подвижны. Слишком… смертоносны.
— По-моему, никто и рядом с тобой не успеет появиться, прежде чем решится на такое безрассудство.
— Желал бы я, чтобы ты была права, однако наши сражения с Дейрдре пока не кончены. Из этого следует, что схватки Воителей с вирранами случатся еще не раз.
— Это правда, что у тебя есть особая сила?
— Такая особая сила есть у каждого Воителя. Это сила их богов. Кстати, они предпочитают разные цвета.
— То есть поэтому ты зеленый, а Логан — серебристый?
— Точно. Мой бог, Айсволд, по своей сути обманщик, хитрец и ловкач. У каждого Воителя свой цвет в запасе. Кроме того — когти, клыки и обостренные чувства. Ну и своя особая сила, свойственная только ему.
