По определенной причине. Это может означать что угодно: что муж ее болен, что он умер, что уволен владельцем театра и в конце концов что он бросил ее. Вот этого как раз и можно ожидать от такого, как Орландо. Уилл еще тогда подметил особенности его натуры. В любом случае что-то произошло. Я вынуждена оставить, а не мы. Это указывает на то, что Ника Орландо больше с ней нет.
Уилл даже поразился тому, в какой восторг он пришел от этой мысли. Но тут же одернул себя если это все так и есть, то в каком же отчаянном положении находится бедная Лора. Тут радоваться нечему.
Боже, какая все-таки удивительная женщина! Она не просит ни денег, ни милости – работу! Уилл вовсе не это имел в виду, когда предлагал помощь. Ему тогда представлялось, что она вдруг убежит от мужа, чтобы найти утешение в объятиях Уилла. Это была просто мечта, безосновательная и почти несбыточная. Надписав визитку, он выразился весьма расплывчато, но тогда даже сам не представлял, что именно подразумевает. Он был движим желанием хоть как-то помочь, просто сделать для нее что-нибудь. Как рыцарь – стать защитником дамы сердца.
Усмехнувшись своим фантазиям, Уилл снова просмотрел письмо. Лора просит помочь ей найти работу, и он знает, как помочь ей. В цирке Барнума как раз требуется помощник в бухгалтерию, и Уилл, лично знакомый с Финиесом Т. Барнумом, абсолютно уверен в том, что по его рекомендации старик примет на работу кого угодно, даже женщину. Барнум, несмотря на свой эксцентричный, упрямый и своевольный характер, очень трезво подходит ко многим вещам.
А чего он ожидает от Лоры взамен? Что она кинется к нему в объятия? Вряд ли. Но было бы неплохо.
Уилл даже рассмеялся. Но сначала – дело. Он взглянул на дату – отправлено 8 марта, а сегодня – 29-е. Господи, что же она сейчас о нем думает? Что он не стал отвечать ей? Или был неискренен, предлагая свою помощь? Надо срочно ехать.
Она же недалеко, на том берегу реки Гудзон. Если она еще вообще в Джерси…
В течение трех недель с момента ультиматума Альфреда Хэйза Лора не знала ни минуты передышки. Ей приходилось не столько заниматься театром, сколько подыскивать работу. Она не могла сидеть сложа руки и полагаться только на Уилла Адамса.
А ответ не приходил, хотя Лора тщательно проверяла почту каждый день. Она убеждала себя в том, что он может быть в отъезде, а значит, получит письмо достаточно поздно, чтобы успеть ответить, но не могла избавиться от чувства разочарования. Глупо, конечно, потому что шансов получить ответ было мало, и она знала это с самого начала.
Она покупала каждый день газету у разносчика и за завтраком внимательно читала все объявления. Работу женщинам найти нелегко, вакантных должностей, на которые Лора могла рассчитывать, было совсем мало. Подав заявление и придя на беседу, она, как правило, натыкалась на длинную очередь претенденток, а часто бывало и так, что место оказывалось занято.
В очереди она стоять не могла, потому что свободного времени утром у нее практически нет – надо в театре руководить подготовкой к дневному представлению.
По мере того как приближался срок ее увольнения из «Мелодеона», Лора начинала нервничать. Казалось, все тщетно. Ей стоило огромных усилий оставаться относительно спокойной, потому что она знала: если станет паниковать, то не сможет помочь себе.
Наконец за три дня до отведенного срока Лора пошла по объявлению в балетную школу, где требовалась пианистка-аккомпаниатор. Конечно, это было вовсе не то, чего она хотела, да и платили немного, но это все-таки могло дать возможность свести концы с концами и продержаться, пока не попадется что-нибудь более подходящее.
С утра Лора, собираясь на беседу и прослушивание, вдруг совсем пала духом и едва было не отказалась от своей затеи. Какой смысл идти туда? Опять будет очередь, или место окажется занятым. Тем не менее она оделась и отправилась по указанному в объявлении адресу. Оказалось, что перед ней только три претендентки, и, слушая, как они играют на фортепиано, Лора сразу поняла, что ни одна из них не является для нее серьезной соперницей. Поэтому она не особенно удивилась тому, что место аккомпаниатора предложили ей, и она согласилась. Начать предстояло в следующий понедельник.
Воскресенье как раз приходилось на 31 марта – день, когда она должна съехать с квартиры в театре.
В среду утром Лора стала заниматься поиском жилья, и только на следующий день ей удалось снять маленькую комнату, почти без мебели, но зато дешевую и довольно приличную. В пятницу она занималась упаковкой вещей, собираясь переезжать в субботу, после того как придет утренняя почта.
Теперь она чувствовала себя более уверенно. Потеряв все: мужа, дом, хорошую работу – она все же радовалась тому, что смогла справиться с огромными трудностями и выстоять в таких жизненных обстоятельствах, которые сломали бы волю другой, более слабой женщины. Ей удалось найти себе работу и подыскать нормальное жилье – не так уж и много, но она же сделала все сама, без посторонней помощи и поддержки. Самостоятельность и решимость, которые она проявила в самый трудный момент своей жизни, были неожиданны для нее самой, и сознание этого придавало ей силы.
В субботу письма от Уилла Адамса не было, и Лора удивилась, что это обстоятельство так разочаровало ее. Раздосадованная, она взяла единственный конверт, принесенный почтальоном, – письмо от Констанс Доуз.
Прежде чем усесться за чтение послания от подруги, Лора обвела взглядом чистую, прибранную комнату. Все личные вещи, относящиеся к их с Ником совместной жизни, были уже упакованы, и квартира стала такой же, какой они ее увидели, впервые приехав в «Мелодеон».
Вспоминая дни своего счастья, Лора почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Как она стремилась к этой новой жизни! Как была уверена, что теперь у них все будет хорошо, их ожидает счастье и успех, а единственные трудности – напряженная работа! Прошло почти полтора года, и надежды рухнули, не оставив ничего. Ник, которого она считала добрым, любящим, замечательным человеком, который, как она думала, любит ее беззаветно, предал ее. Теперь Лора поняла, что все его очарование и мужественность – только ширма, скрывающая слабую, порочную натуру. И как она не разглядела это раньше и доверилась ему? Правда, она рвалась прочь из семьи, где жизнь была ей ненавистна. Лора получила жестокий урок, но тем не менее благодарила судьбу за это – по крайней мере впредь она не станет так легко доверять мужчинам.
Она подумала о Констанс, на долю которой выпало такое же испытание, и теперь переживания подруги стали ей более понятны и близки. Когда-то Констанс пыталась даже предупредить ее о возможности подобного разочарования, но Лора была тогда так влюблена в Ника и так наивна, что не обратила внимания на предостережение. Больше она не будет такой легковерной и простодушной, с горечью подумала она и попробовала усмехнуться, но слезы застилали глаза. Неожиданно впервые после ухода Ника Лора дала волю чувствам и разрыдалась. Она закрыла лицо руками, тело ее буквально сотрясалось. Ей нужно было выплакать всю свою боль и обиду, невыносимое страдание раздирало душу на части…
Постепенно Лора успокоилась. Глаза и лицо ее распухли от слез, но ей немного полегчало. Прошло страшное напряжение и мучительное чувство отчаяния. Правду говорят люди – надо поплакать, чтобы облегчить душу.
Лора пошла в спальню и умылась – нельзя же выходить на улицу в таком виде. После этого она начала читать письмо от Констанс. Только раскрыла его, как раздался звонок. Она отложила листок в сторону и поспешила к двери. Кто бы это мог быть? Конечно же, не Альфред Хэйз, который сказал, что приедет с новым директором в воскресенье. Может быть, это Мод, его другая племянница? Она работает в кассе вместо Хариет и внешне являет собой полную противоположность сестре – высокая, худая простушка, довольно работящая, но ужасно глупая (вот тут они с Хариет похожи), просто замучила Лору идиотскими вопросами.
