Несмотря на предсказуемость исхода битвы, победа не далась кровососам так просто. Они были быстры, а их когти и клыки опасны, но на стороне солдат были опыт и проворство. Друзья искусно крутились, отбивая атаки врага и прикрывая друг другу спины. Уроки молодости, уроки абордажных боев на шатких палубах горящих галеонов не проходят бесследно.
Они то вырывались из кольца окружения, оставляя на месте, где только что бушевала схватка, изрубленные тела врагов, то вновь попадали в ловушку все появляющихся из ниоткуда и преграждающих им путь к спасению новых и новых полчищ упырей.
Кровь струилась по лицам уставших солдат, на их руках и ногах виднелись следы множества укусов и порезов. Теряя кровь, силы и порою сознание, солдаты продолжали ожесточенно сопротивляться, дорого продавая свои жизни.
Маркиз удивленно наблюдал за быстро катающимся по залу шаром сражения, непонимающе смотрел на валявшиеся повсюду обрубки тел своих слуг. Он даже не мог предположить, что победа достанется такой дорогой ценой.
Тем временем бой продолжался. Профессор, быстро орудуя саблей, отбивал атаки наседающих тварей. Резким ударом с разворотом корпуса снес голову прыгнувшему на него откуда-то сверху вампиру, затем, используя еще не угасшую инерцию того же удара, гардой раздробил клыкастые челюсти второго, но не заметил третьего, кинувшегося ему на шею сзади и впившегося в сонную артерию. Из последних сил, сжимая слабеющей кистью клинок, развернул оружие назад и вонзил острие в брюхо кровососа. Туша «захребетника» забилась в конвульсиях и повалилась назад, увлекая за собой уже не имеющего сил стоять на ногах Профессора. В ту же секунду на поваленного бойца накинулось несколько изголодавшихся тварей. Раздался отрывистый предсмертный крик.
Гаврий не мог ни видеть, ни слышать, как погиб друг. Прижатый к стене в другом конце залы, он еле отбивался от толпы упырей. В конце концов силы оставили и его. Он потерял сознание в то время, как наносил удар, удар, так и не достигший цели.
Насытившиеся твари отошли от изуродованных тел и медленно собирались около хозяина. Норик так и сидел на плите, задумчиво осматриваясь по сторонам. Его воинство понесло значительный урон, но почему? Даже не глядя в сторону слуг, он властно отдал приказ привести в порядок храм и принести оружие солдат.
Когда окровавленные клинки со звоном грохнулись об пол у ног, он понял, в чем просчитался и почему победа не была бескровной. Обычное оружие, как известно, на вампиров не действует, но те клинки, что он увидел, не были дешевыми тесаками. Солдаты «бригады Рональда», скорее всего, и не знали, каким редким, уникальным оружием они пользовались.
Прямой короткий клинок Гаврия выковали лет триста назад в далеких горах Махакана. Это был прекрасный образец старой школы оружейников-гномов. Будучи по натуре своей практичным народом, гномы не понимали, зачем делать отдельно оружие на живых противников и отдельно на нежить. Они не ковали серебряных мечей, как люди, и даже не вплавляли в металл серебряные прожилки, как это делали хитроумные эльфы, но зато при ковке каждого меча в лезвие ближе к рукояти впечатывалась специальная и, к счастью вампиров, уже давно забытая руна.
Клинок Профессора оказался более загадочным. Маркиз долго крутил его в руках, пытаясь вспомнить, где же ему приходилось встречать подобную работу. И только совсем отчаявшись найти ответ, он вдруг вспомнил, что видел такую же ковку около тысячи лет назад, во времена войны эльфов с властелинами морских глубин. Тогда еще он был молод и не был вампиром.
* * *
Жуткий свист ветра в ночи был не самой страшной бедою, обрушившейся на офицера. Ветер только пугал своим воем, создавал иллюзорную атмосферу таинственности и смерти, быть может, притаившейся за тем вот кустом, деревом или внутри пещеры; навевал ночной страх неизвестности. Но страхи и суеверные образы, гнездящиеся в сознании, умирают, развеиваются, как дым, когда судьба сводит тебя с настоящим, реальным врагом.
Враг напал на него неожиданно, исподтишка, Дарк ощутил его холодное прикосновение только тогда, когда уже ничего нельзя было сделать. Он подошел сзади, впился в мужчину, проник под одежду, сковывая тело, и только потом соизволил представиться:
– Здравствуй, мой милый, я Холод, я убью тебя медленно-медленно, каплю за каплей высасывая жизнь из твоего теплого, нежного тельца!
Первое время Дарк ничего не чувствовал, теплые одежды надежно оберегали его от холодных камней пещеры, но вскоре все изменилось. По телу пробежала дрожь, и ноги начали коченеть, затем задрожали руки и зубы пустились в пляс, постукивая друг о друга.
Холод пронизал все тело, капитана трясло, в голове крутилась одна лишь мысль: «Если сейчас кто-нибудь появится, то я даже не удержу меч в руках». Нужно было согреться, разжечь костер и оттаять в его тепле, унять дрожь парой серьезных физических упражнений. С другой стороны, был страх оказаться замеченным, не только выдать свое присутствие, но и подвести доверивших ему свои жизни людей, тех, что были теперь внутри, в черной дыре неизвестности.
Дарк колебался и, наверное, совсем бы замерз, не в силах принять никакого решения, но судьба вновь взяла его жизнь в свои руки, в корне изменив ситуацию.
Внезапно из недр пещеры раздались приглушенные крики, послышался странный шум, как будто чрезмерно чистоплотная хозяйка принялась за уборку и наняла пару десятков здоровенных грузчиков для перестановки мебели. Дарк напрягся и вслушался, пытаясь разобраться в природе таинственных звуков. Когда они повторились, то сомнений больше не было, там внизу шел бой, нет, кипело сражение. Его друзья совершили ошибку, предположив, что маркиз один. Подмога шпиону пришла, притом еще до их появления. Теперь здесь, у входа, ему нечего делать, а там – его товарищи, им нужна его помощь.
Вскочив на ноги, Дарк ринулся было в глубь пещеры, но тут же остановился, поняв, что ничего не сумеет увидеть в кромешной тьме подземелья. Далее смысла прятаться не было, он выбежал наружу и подобрал первый попавшийся под руку увесистый сук, затем кинжалом отрезал несколько лоскутов материи от своего плаща. Плотно обмотав тряпками конец деревяшки, поджег ее. «Халтура, конечно, кто же так факелы делает, – прозвучал внутренний голос, – …но ничего, на первое время должно хватить».
Уже не заботясь о конспирации и соблюдении тишины, Дарк бросился внутрь прохода, расшвыривая ногами камни и гремя не хуже роты ландскнехтов металлом доспехов. Факел действительно вскоре погас, оставив его в полной тьме и зловонной сырости. Громыхая и часто падая, он бежал вперед, ориентируясь на звуки сражения, которые становились громче и громче, но вдруг неожиданно стихли.
«Все кончено, – прошептал его внутренний голос. – Но как? Кто победил в этой схватке?» У Дарка была всего одна и очень рискованная возможность ответить на этот вопрос – идти дальше и убедиться самому. Если победа осталась за его товарищами, то он всего лишь получит нагоняй за уход с поста. А если нет?
Только полному идиоту понравилось бы самому нарваться на драку и, как он уже успел определить по доносившимся ранее крикам, с превосходящими силами противника. Но выхода не было, его союзники могли быть еще живы, могли попасть в плен, и тогда их сейчас пытают. Размышления были недолгими. Откинув бесполезный уже факел, он выхватил меч и кинулся в темноту, туда, где еще недавно кипел бой.
Разогнавшись во время бега, Дарк поздно заметил, что коридор кончился и плавно перешел в огромную залу. Не успев вовремя затормозить, он вылетел прямо на врагов, собирающих с пола куски гнилой плоти. «Жуткие твари… вампиры!» – вдруг дошло до него. Страх и ужас моментально сковал тело. Твари были вокруг, злобно шипя и скаля отвратительные уродливые кровавые пасти. Любой, неожиданно попав в такое «изысканное» окружение, должен был немедленно умереть от страха, но Дарк стоически перенес превратность судьбы: он всего лишь потерял дар речи, а также способность соображать и двигаться.
