следы, я снова покосилась на солонку и даже представила, как та врезается в лоб этого шовиниста. – Одна хочет быть супругой и матерью, а другой этого мало. Все женщины абсолютно разные. К тому же, не зависеть ни от кого, от супруга, в том числе – это просто здорово! Каждый человек вправе распоряжаться своей жизнью, решать, чем заниматься, а не подчиняться кому-то.
– Ерунда это все, – лениво зевнув, бросил парень. – Природа все уже устроила, каждому дав свою роль в этом мире. Что толку бунтовать против уже сложившихся правил?
Я тоже в него сейчас чем-нибудь брошу, честное ведьминское! Конечно, ерунда, если ты мужчина! Отдать бы его на растерзание земным феминисткам! С удовольствием бы посмотрела, как ему накостыляют хрупкие барышни, не желающие стоять босыми у плиты, вынашивая в пятнадцать лет четвертого ребенка.
Того самого, который вполне может стать последним и остаться сиротой из-за того, что многочисленные роды и выкидыши износили еще неокрепший девичий организм. А противозачаточных нет, ибо церковь против, считая, что смерть женщин – воля Божья, а не человеческая дурость. А отказ мужу в близости не предусмотрен, ибо для чего он тебя замуж брал? Вот именно, стирай и молчи.
Так, надо подумать о чем-то другом. А не то устрою тут марш суфражисток, точно сожгут на площади. Уверена, Ник принесет к моем костру самую большую вязанку дров!
– Шел бы ты уже, – процедила сквозь зубы.
– Куда?
– Искать послушную, хорошую девушку, чтобы осчастливить взятием замуж, – с надеждой посмотрела на него.
– А если я уже решил, на ком хочу жениться? – снова прозрачно намекнул Ник, и я в очередной раз напомнила себе, что надо вернуть ему коробочку с тем злополучным кольцом.
Может, тогда он поймет, что со мной ему точно ничего не светит. А то пристал, как зловреднючий кашель при поносе!
– Я тебя огорчу, золотко, – усмехнулась не без удовольствия. – Не важно, что ты решил. Нужно, чтобы еще девушка согласилась. Под венец принято топать вдвоем!
– Ну знаешь! – парень вскочил, опрокинув стул. – Ты!..
Похлопав беззвучно ртом, этот карась так и не придумал ничего достойного в ответ, и уплыл в пучины речные, то есть умчался прочь. И слава богу, пусть больше и не приближается, только рада буду. В отличии от Мии, у меня хороший вкус на мужчин.
От таких, как Ник, только воротит. А вот Туанар – это просто мечта!
Не понимаю, как она в итоге не влюбилась в своего мужа. Развод захотела почему-то. Что у них произошло? Как бы выяснить?
– Зря ты так с ним, Мими, – Зия осуждающе посмотрела на меня. – Ник очень даже неплохой парень.
– Мне так не кажется.
– Он столько лет в тебя влюблен! – взгляд сестры стал еще более укоризненным. – Да и ты раньше отвечала ему взаимностью.
– Но замуж вышла за Туанара, – напомнила я.
– Верно, так было нужно для семьи.
Она так легко это произнесла, что мне стало обидно за Мию. Ее же попросту отправили на заклание ради безалаберного семейства! И делают вид, что так и нужно было! Ничего себе, родственнички!
– Но Ник и потом всегда был рядом, сама же помнишь, – продолжила Зия. – Хоть это и бесило твоего супруга.
А теперь этот Айболит нас на пару бесит – и мужа, и меня.
– Мне он не нужен, Зизи, – ответила я, уперевшись взглядом в руины замка на холме.
– У тебя больше нет к нему чувств?
– Никаких ровным счетом! – отрезала я и, чтобы сменить тему, спросила, скользя глазами по мрачным руинам, – а что там раньше было?
– В Торнхельме? – сестра нахмурилась. – Ты что, не помнишь? Это же бывший дворец последнего короля ведьмаков!
– Так брачным агентством увлеклась, что обо всем забыла! – я поспешно отвела взгляд он останков замка, который помимо воли привлекал внимание, и улыбнулась. – Пойдем в типографию, договоримся о печати листовок.
Я допила горячий шоколад с привкусом корицы и встала. Глаза снова мазнули по этому таинственному Торнхельму. Не удержалась, глянула на него через ведьминское око и остолбенела.
Над развалинами явственно проявлялись магические поля!.. Да какие! Призрачная Сила сворачивалась воронками, поглаживала полуразрушенные башенки, будто надеялась оживить этого мертвеца, стелилась вокруг него, будто предрассветный туман.
Такое бывает только после огромного выброса энергии. Пространство долго помнит подобные всплески, медленно затягивая повреждения, словно бережно залечивая рану, которая навсегда остается потом шрамом, видимым для любого существа, имеющего доступ к магическому зрению.
Я прищурилась, еще пристальнее вглядываясь в этот Торнхельм. А ведь помимо старых «рубцов» над ним имеются следы недавних магических полей. Совсем, совсем свежих! И это в двух шагах от города, в котором ведьмаков безжалостно крошат на оливье в тот же миг? Как такое возможно?! Кто осмелился использовать заклинания практически у всех на виду?
– Мими, так мы идем? – Зия тронула меня за плечо. – Что ты там выглядываешь?
– Просто задумалась, – соврала я, с трудом заставив себя отвести взгляд от замка, укутанного Силой. Еще одна загадка в мою копилку. – Насчет листовок. Не могу решить, сколько штук нам нужно заказать.
– Это разве проблема? – сестра рассмеялась, раскрывая белый кружевной зонтик, который защищал местных барышень от солнца, позволяя сохранять модную бледность. – Всегда можно заказать еще партию, если эта быстро уйдет.
– Ты права, – пробормотала я, повернувшись к замку спиной, но все равно не в силах прекратить думать о нем.
Такое ощущение, что и он в ответ меня буравит тяжелым взглядом, с удивлением уставившись на ведьму. Ведь когда ты замечаешь магию, она в то же мгновение замечает тебя.
Глава 15. Мадам Ревери
Все еще под впечатлением от Торхельма, я рассеянно посмотрела на типографию, к которой меня привезла Зия. Ощущение, будто мы на экскурсию пришли в музей. Прозрачная дверь с витиеватой вывеской над ней. Когда входишь внутрь, колокольчик тренькает, сообщая о госте хозяевам. Стойкое чувство, что сейчас появится экскурсовод и скажет, поправив очки: «Перед вами типичный типографский станок начала двадцатого века».
Внутри пахнет краской и почему-то колбасой
